Наоми Эдкинс - Дом, в котором нас не будет

Она напоминала мне фарфоровую куклу. Такая же белая и хрупкая, как эти жуткие игрушки. Я никогда их не любила, и каждый раз, когда они попадались мне на глаза, я отводила взгляд на что-нибудь менее пустое и холодное. Да. Кэтрин определенно была похожа на одну из них. Я протянула руку в попытке дотронуться до нее, но не смогла. Наверняка она хотела бы, чтобы последним человеком, кто дотронется до нее, был родной и близкий человек, а не я. Я даже не решилась заговорить с ней, когда ей было это необходимо. Кто знает, может, если бы я сказала ей хоть слово, этого бы не было. Может, она сейчас не хочет, чтобы я стояла рядом. А может, ей, наоборот, приятно, что хоть один человек пришел к ней, невзирая на дурацкие правила. В конце концов, откуда мне знать, чего хочет мертвый человек? Я продолжала стоять.

Мне не доставляло удовольствия находиться рядом с ней. Я не знаю, сколько времени я это делала: может, пару часов, а может, несколько минут. Время для меня словно остановилось. Но это не могло продолжаться вечно. Мне надо было уходить.

Бросив последний взгляд на мертвую девушку, я стала разворачиваться. Даже на долю секунды я не могла предположить, что, кроме нас с Кэтрин, в здании может появиться кто-то еще. На мгновение я обомлела от ужаса, сердце забилось сильнее. Прямо передо мной стояла фигура человека, лица которого было не видно, но я определенно знала, кто это.

– Жуть, – с каким-то притворством протянул противный голос.

Он достал из кармана телефон и включил фонарик. Подойдя к Кэтрин, он стал светить прямо на нее, пытаясь, как мне показалось, разглядеть все части ее тела.

– Она еще бледнее меня, – заметил он, и, наверное, был прав.

– Что ты делаешь? – спросила я, когда осознала, что происходит.

– Это первый мертвец, которого мне удалось увидеть. Кроме того, она умерла не своей смертью, а это еще больше завораживает, не правда ли?

Он говорил это с таким восторгом, словно перед ним лежит не мертвый человек, а экзотический зверек, которого только что завезли в зоопарк.

– Ты только посмотри на нее, – перешел он на полушепот. – Такая мирная, спокойная. Ей теперь ничего не страшно, никакие проблемы ее больше не тревожат.

Он дотронулся до ее лица своими длинными, тонкими пальцами. Пробежался по глазам, ресницам, бровям, погладил ее по волосам и спустился к шее. Он делал это так спокойно, как будто перед ним лежала его спящая девушка. Он трогал ее за руки, приподнимал платье, оголяя ноги. К счастью, он не пытался раздеть ее, ему будто бы просто нравилось трогать ее. Я следила за каждым его движением, при этом пробегая глазами по всему ее телу. К моему удивлению, оно было идеально чистым. Я не говорю про грязь на коже, я говорю про состояние ее тела в общем – на нем не было ни одной раны. Как она могла покончить с собой, не изувечив тело? Яд? Маловероятно.

– Кстати, видел тебя сегодня у Петшей, – продолжал он. – Как Елена? Бедная женщина, потеряла все, что имела: мужа, дочь, хоть и не родную, а скоро потеряет и вторую. Кстати, о Мэри: я ее бросил. Зачем мне мертвячка? Я не намерен оплакивать ее.

– Она же твоя девушка, – выдавила я.

– Бывшая, – поправил он. – К тому же теперь это не важно.

Он выпрямился и впился в меня своими холодными, пытливыми глазами.

– А что касается тебя. Что ты здесь делаешь?

– А что здесь делаешь ты? – парировала я.

– Я шел за тобой, не предполагая ничего подобного. Но когда ты вошла внутрь, я просто не смог остаться в стороне.

– Зачем ты вообще за мной шел?

– На данный момент ты одна из немногих, кто еще в состоянии выходить на улицу. Следовательно, ты сразу попала под мое внимание.

Я молча смотрела на него. В свете, едва доходящем до нас, он казался мне страшным человеком, давно потерявшим рассудок. Но, несмотря на все это, он был очень слабым для того, чтобы попытаться хоть как-то навредить человеку, который его совсем не боится.

– Они скоро приедут, – продолжал он. – Интересно, что станут делать в первую очередь. Жаль, что мы раньше не сталкивались с подобным. А тебе не жаль?

Некоторое время я еще стояла напротив него, слушая его безумие. После вспомнила место, где мы находимся, и ощутила чувство вины. Ведь я пришла к Кэтрин не для того, чтобы осудить или позлорадствовать, я хотела просто увидеть ее и проститься. А вместо этого впустила к ней безумного человека, которому позволила открыть рот и, что еще хуже, дотронуться до нее.

– Не боишься, что увидят? – спросила я его.

– А ты? – улыбнулся он самой отвратительной улыбкой, какую я только могла видеть.

Я покачала головой.

– Ты мне всегда нравилась, Ванесса, – улыбнулся он еще шире. – Как насчет…

– Да заткнись ты! – бросила я и направилась к выходу.

– Тебе же их не жаль, – услышала я, когда была уже в нескольких десятках метров от здания. – Береги лучше свою семью и не лезь в чужую. Сомневаюсь, что она хотя бы знала твое имя. Не пытайся, нас всех ждет одно и то же!

Он бросал еще какие-то бессвязные фразы, от которых во мне закипала злоба. И теперь мне было наплевать на то, что он выследил меня, или на то, что он говорил в церкви. Мне было наплевать, что он до сих пор идет где-то позади и кричит мне вслед. Меня злило то, что все, о чем он говорит, правда. Все эти глупые фразы были истинным отражением действительности. И это было самым обидным.

Я чувствовала, что он идет за мной, но я не хотела оборачиваться и останавливать его. Я пыталась делать вид, что мне все равно и я его совсем не замечаю. Но, черт возьми, я ощущала каждый его шаг. Иной раз мне казалось, что я даже чувствую его дыхание прямо перед моими ушами. Я обходила улицу за улицей, пытаясь отвязаться от него, но он шел за мной как тень. Тень – которую мне хотелось облить светом, чтобы она исчезла.

Мы вышли на мою улицу. Я не собиралась идти домой – даже если мне придется вот так ходить от него целый день, домой я не пойду. Но случай распорядился иначе. Прямо возле моего дома стоял черный дорогой автомобиль, такой, каких не сыщешь во всем городе. Внутри у меня все оборвалось. Я знала, что это не к добру, и не могла это вот так оставить. Несколько секунд я смотрела на черное пятно возле своего дома, а после развернулась. Стен стоял в десяти метрах от меня и улыбался так, как умеет только он. От этой улыбки по телу побежали мурашки. Он помахал мне рукой, развернулся и ушел. А я смотрела ему вслед, думая, как сильно я его ненавижу. Я снова повернулась в сторону дома. Казалось, что его окна – это большие глаза, которые смотрят на меня и велят не проходить мимо. Мне было не по себе, жутко и неловко. Я глубоко вдохнула, дрожа всем телом, и пошла вперед.

Войдя в дом, я увидела маму, которая, сидя за столом, беседовала с какой-то женщиной. Эта женщина была высокой, худой с черными, зализанными назад, короткими волосами. Одета она была в серый строгий костюм, а в руках держала какую-то сумку. Как оказалось, она была у нас в доме уже около получаса и ждала моего прихода.