Антон Маркович - Распутье

Он смотрел на оживленно говоривших напротив Лену и Катю, Машу-не именинницу – маленькую, остроносую смуглую девушку с карими бусинами глаз, она больше молчала, поддерживая разговор согласным киванием. Иногда ловил на себе ответные мимолетные, невзначай брошенные взгляды. Беседа при этом не прерывалась. Скосил глаза на вступившую в разговор Милу. В очередной раз отметил, что ей невероятно подходит это имя. Она в самом деле была очень милой девушкой. Недавно сделанная стрижка «каре» темно-русых волос очень шла ее, может быть и не очень красивому, но обаятельному лицу с круглыми щечками и слегка вздернутым носиком. Она относилась к той категории людей, к которым не пристает ничто темное, грязное. Людей, которые живут в своем мире, в котором нет ни сплетен, ни зависти, ни подлости. То есть все это есть где-то, и они об этом знают, и даже читали в книгах, но все это настолько далеко от них, что встретиться с ним в реальной жизни не представляется возможным. Перевел взгляд на Петьку, когда тот разразился длинной тирадой о методике изучения языков германской группы. Он сильно изменился после возвращения из армии. Отпустил длинные, почти по плечи волосы, отрастил бородку, внешне мог бы походить на молодого Христа, если бы не те обстоятельства, что Петька был пшенично-рыжий и носил очки-велосипеды а-ля Джон Леннон. Характером он как-то успокоился, раньше чуть не по его – в спор до победного, теперь стал больше прислушиваться к собеседникам.

Так прошло около получаса. Сергей почувствовал, что перед глазами понемногу все начинает плыть, как будто застилаясь дымкой, звуки разговора сливаются в монотонный шум, из которого с трудом выхватываются отдельные слова. Понял, что его клонит в сон и решил, что пора что-то делать.

– Маш, извини, – сказал он вполголоса, наклонившись к имениннице, – где можно покурить? На лестнице?

– Нет-нет, зачем же на лестнице, можно на балконе, там и пепельница есть, – живо ответила девушка, моментально оторвавшись от общей беседы, как будто только и ждала этого вопроса.

«Кто же здесь курит? – подумал Сергей, но спрашивать Машу, понятно, не стал, – скорее всего, мама, не бабушка же, хотя…». Он посмотрел на Петьку, понял, что тот слышал его разговор с Машей, и, поднеся к губам два пальца, показал глазами в сторону балкона.

– Девушки, просим извинить, – сказал Петька, поднимаясь, – у нас с Серегой перекур, оставим вас на пять минут. Мил, дай пройти, пожалуйста.

Петр сидел в углу, не потревожив жену, выйти из-за стола он не мог. Мила снизу-вверх посмотрела на мужа. Во взгляде читался вопрос. Она-то знала, что тот уже с год, как бросил курить. Все поняла, ничего не спросила, привстала, подвинула стул.

– Петь, у меня дилемма, – вполголоса начал Сергей, закрыв за собой балконную дверь, – или мне пора уходить, что как-то неприлично, или надо раздобыть какой-нибудь «огненной воды», … может, так проще будет общаться, – он закурил, выдохнув дым, не повышая голоса принялся объяснять, красноречиво жестикулируя рукой с сигаретой: – Сижу-засыпаю, «я чужой на этом празднике жизни». Не думал, что День рождения может быть так похож на «комсомольскую свадьбу» 4 4 Во время антиалкогольной компании 1985—1990 годов название «комсомольская» закрепилось за свадьбами, которые отмечались без употребления спиртных напитков. Такие торжества демонстрировали по телевидению, но в подавляющем большинстве они были лишь пропагандистским ходом. В действительности алкоголь для свадеб «доставали» всеми правдами и неправдами. .

– Ты их стесняешься, а они тебя. Не заметил? – Петька внимательно посмотрел на товарища, после короткого молчания сказал: – ну ладно, как я понимаю, «единственно, что может спасти смертельно раненного кота…»? – с вопросительной интонацией начал он цитату.

– Ага, «… это глоток бензина», – закончил Сергей.

– Думаешь, сейчас получится достать чего-нибудь? Два-то хоть есть 5 5 В СССР того времени алкоголь продавали, начиная с 14:00. ?

– Пол второго мы в метро встречались, сейчас уже, – Сергей поднес к глазам руку с часами, – почти без двадцати три. А получится или нет, не попробуем – не узнаем.

– Тогда докуривай и вперед.

– Чего ее докуривать? – Сергей смял в пепельнице почти целую сигарету, – Ты же знаешь – я практически не курю, так, балуюсь.

Они друг за другом вышли с балкона.

– Девушки, извините, нам придется еще ненадолго вас оставить. У Сергея кончились сигареты, сбегаем-купим, – соврал Петька первое, что пришло в голову, – Маш, где тут у вас «табачка»?

Табачный ларек, как оказалось располагался неподалеку, именинница подробно объяснила, как его найти, для наглядности изображая руками маршрут движения.

– Та-а-ак, теперь надо провести рекогносцировку местности, – сказал Сергей, когда они вышли из подъезда. – Желательно найти аборигена, спросить, где тут винный.

– Ишь-ты, слова-то какие знаешь: ре-ко-гна-сци …, как там дальше-то? – Петр посмотрел на Сергея, всем видом изобразив удивление.

– Дык, я же-ж, как-никак, лейтенант запаса.

– Лейтенант? – хмыкнул Петька. – Какой ты лейтенант? Пороха не нюхал, – Петр, прошедший в армии через зону боевых действий и демобилизовавшийся в звании сержанта, не упускал случая поддеть Сергея, получившего офицерское звание на военной кафедре института.

– Не очень-то и хотелось мне его нюхать, – рассеяно ответил Сергей, оглядываясь вокруг, – вон, смотри, бабулька идет, по походке вижу местная, – уверенно определил он.

Магазин оказался рядом, за соседним домом. Вообще поход приятелей закончился неожиданно быстро.

– Cui ridet Fortuna, eum gnorant Femida, – сказал по этому поводу Петька, когда они возвращались.

– Не умничай, переведи, я в латыни не очень, или, точнее, очень не. Меня в моей альма-матер этому не обучали, а если ты на своем филфаке наблатыкался, то веди себя прилично.

– Кому улыбается Фортуна, того не замечает Фемида, – продекламировал будущий филолог.

– А при чем тут Фемида?

– Это не важно, главное Фортуна улыбнулась.

Фортуна им, в этот раз, в самом деле, благоволила. Когда вошли в магазин и глаза после яркого уличного солнца привыкли к полутьме (освещение днем не включали, «экономика должна быть экономной», а через небольшое зарешеченное окно свет едва пробивался), разглядели – за прилавком на, как правило пустых, полках винного стоят бутылки, а между приятелями и прилавком очередь – две старушки и пожилой мужчина лет шестидесяти с сеткой-авоськой, оттянутой батоном хлеба и бело-синей пирамидкой пакета с молоком.

– Вы последний? – спросил Сергей у мужчины, тот кивнул, – Что дают?

– Водку, – индифферентно, как будто ничего странного не происходило, ответил мужчина, – только привезли, – добавил он.