Дарья Ильина - Пламя внутри нас

Вот только сны эти не всегда сказочные и прекрасные, как все говорят, не всегда мы видим то, о чем мечтаем, порой смерть и хаос несет в себе обычный сон. И порождает он этот хаос в тебе самом. И когда теряешь связь с реальным миром, то почти невозможно вернуться назад, ведь ты уверен, что настоящее перед тобой. Показывает ли сон будущее? Не думаю. Это всего лишь наша интуиция, которая имеет место быть в нашем сознании. Где-то глубоко мы знаем свое будущее, только добраться до этой глубины с помощью науки и исследований нельзя. Мы все всегда усложняем, я это не раз еще скажу, и мы привыкли к сложностям, а когда нет этих преград, то мы запинаемся и падаем, потому что видим обман и подвох там, где его нет.

И порой мы не в силах сами выйти из сна, потому он бывает настолько жизненным, настолько сильным и властным. Вот и в этот раз я сама бы не выкарабкалась. Я открыла глаза, а надо мной стоял Влад, вспотевший и исцарапанный, глаза были широко раскрыты, и он не мог отдышаться.

– Что с тобой? – спросила я, еще толком не понимая, что случилось, и где я.

– Со мной? Адриана, что с тобой? Я вышел на улицу минут через 15, чтобы изви… объяс… А ты… ты горела и плакала и… – он перевел дыхание и продолжил. – Я хотел подойти к тебе, но вокруг было такое мощное «поле», меня отбросило в сторону, – он показал на шершавую стену дома и на царапины. – Ты вся дергалась и что-то повторяла. Нет, не что-то, ты говорила: «Я же не убийца». Теперь я понимаю, что с тобой творится. Я до этого момента вообще не хотел думать о том, кто ты и что можешь делать… что сделала, а сейчас я вижу, что ты сильно переживаешь из-за того убийства. Но я хочу сказать, как бы ты ни менялась, что бы ни происходило, мы не позволим тебе потерять себя. Я только сейчас понял, как сложно тебе приходиться, раньше просто не хотел это признавать.

– Обними меня, это все, что мне сейчас нужно, прошу, просто сядь рядом и обними.

Мы так до самого рассвета просидели вдвоем; его объятие, его присутствие стали для меня спасением, но я осознавала, что все эти чувства и эмоции будут лишь мешать мне, и что сила такого рода и ответственность, возложенная на мою личность, требуют полной отдачи. Но в тот момент я об этом не думала; я просто сидела, он крепко прижимал меня к себе и согревал своим теплом, я слышала, как бьется его сердце, и мне было лучше… правда лучше.

– Ох… вы что тут делаете? – испугался Женя от неожиданности, выйдя на крыльцо. – Вы тут всю ночь просидели?

– Нет, часа три, наверное… – ответила я и растормошила задремавшего Влада.

– Итак, Адрин, какой план? – потягиваясь, спросил дядя.

– Поезжай на работу, Е.Б. останется тут с кем-нибудь, думаю, с тобой, Вадь. А мы с В.Б. поедем в школу. Надо с А.А. и А.Б. поговорить и… Надо собирать людей для битвы. Я знаю о рисках и все такое, но вчетвером нам не выстоять.

– Вчетвером? А кто из нас выбыл?

– Женя, я не допущу тебя до войны. У тебя семья… дети… Я попросила твоей помощи, но это не значит, что ты в нашей команде, тебе это не надо. Ты не должен…

– Но я здесь, и я теперь пойду до конца.

– Поговорим потом, надо ехать. Влад, сделай перевязку Е.Б., когда она проснется.

Мы с В.Б. доехали до школы, но не перемолвились и словом. Напряжение между нами все росло, а виной тому было его молчание и мое недопонимание сути конфликта.

– Не надо меня осуждать, – остановилась я у ворот и заставила В.Б. обратить на себя внимание, – думаете, я не вижу, как ваше отношение ко мне поменялось. Думаете, я поступила неправильно? Я должна была так сделать, у меня не было другого выхода.

– Ты это сейчас мне говоришь или себе пытаешься что-то доказать?

– Так почему же вы со мной не разговариваете? Я правда не пониманию ничего, и эта накаленная атмосфера сильно меня раздражает, – отчаянно заявила я.

– А что ты ждешь от меня, что я должен сказать? Что все будет хорошо? Успокаивать тебя должен? Поддерживать? У тебя для этого вон полный дом! А я не собираюсь выслушивать твои жалобы, потому что нам в тысячу раз тяжелее. Ты уже приняла свою силу, так сказать, смирилась, но мы нет, и нам безумно сложно адаптироваться к новой жизни, так что перестань себя жалеть, и начнем бороться. Я не осуждаю тебя и никогда не буду; ты знаешь, что делаешь, и я верю в тебя, но тебе нельзя раскисать, потому что ты нужна людям! – Его речь была вроде бы и упрекающая, но вдохновляющая, он умел сказать так, что было непонятно, хорошо ли он о тебе отзывается или наоборот.

– Ты прав, я дала слабину в самом начале.

– Я слышал ваш разговор с Евгением.

– Так вот в чем дело… В.Б., пойми, я не имела в виду, что готова отправить вас на смерть, и я сделаю все для вашей же безопасности, и вчера я это доказала, что я за вас горой, но он…

– Семья…

– Я… – я не знала, что сказать, потому что и сама не была уверена в ответе.

– Он – семья по крови. Все правильно, так и должно быть. – Он пожал плечами и ускорил свой шаг, быстро оторвавшись от меня.

– В.Б., – окликнула я его, но учитель физики уже скрылся в коридоре.

Когда я поднималась наверх к А.Б., я встретила Еву; заметив меня, она подошла и, схватив за руку, мы отошли в сторону.

– Где моя мама?

– Ева, я все объясню.

– Не нужно мне твоих оправданий! – закричала она еще сильнее, сжав мою кисть.

– А мне твоих истерик.

– Что? – опешила она. – Да как ты смеешь? Мало того, что моя мама больше общается с тобой, и постоянно вы проводите время вместе, так теперь она и домой не приходит. Что за хрень? Что здесь творится? Почему она перестала быть частью нашей семьи, ужинать, ездить в магазины по выходным? Почему все свое время, будь оно свободным или нет, она проводит в твоей компании?! – Как бы искренне и жалостливо ни говорила Ева, я не видела ее настоящих эмоций, мне сложно было прочитать то, что она чувствовала, и, возможно, это было связано именно с ее взлетом в карьере модели. Этот весь пафос и наигранность затмевали в ней ее настоящий облик, и когда человек быстро становится знаменитым, то звездная болезнь одерживает верх, и это абсолютно нормально, такова сущность человека, тем более подростка.

– Именно эти вопросы ты и должна задать себе. Я понимаю, на что ты злишься, и это вполне оправдано, и я порой упрекаю себя в том, что забираю у тебя мать, но я не принимала за нее решение, и она старается, правда старается, и очень сильно.

– Так почему же она должна стараться? Между чем и чем ей приходится делать выбор и почему? – В тот момент, буквально на секунду, я увидела в Еве неуверенность и непонимание.

– Тебе не стоит лезть в это. Прояви чуть больше терпения и понимания по отношению к своей матери. Ей нелегко, постарайся как-то войти в ее положение.

– Только не надо мне тут советы раздавать! Ты ей никто.