Валера Жен - Ego venit

По прошествии десятка лет со времени окончания средней школы романтично воспринимаются маленькие глупости и фантазии юношеского возраста. С замиранием сердца вспоминаю первые объятия с любимой девушкой, с чувством глубокой признательности оцениваю поучения родителей. Все, что меня окружало и формировало мою личность, обрело вневременной характер, стало частью вселенной, не имеющей границ в пространстве и времени. То есть без всяких предрассудков и религиозной чепухи я поверил в бессмертие прекрасных чувств и отношений. Не случайно происходит мое духовное общение именно с декабристами, а не какими-нибудь узурпаторами смутных времен.

И вот уже Туринск. История маленького городка Тобольской губернии производит впечатление. В тысяча девятьсот шестом году здесь был в ссылке писатель Александр Гриневский, позже взявший псевдоним – Грин . Всего три дня, потом сбежал, напоив исправника и полицейских. Мог бы описать свои впечатления от своего кратковременного пребывания, но лишил будущие поколения такого подарка. А я стараюсь запомнить каждую деталь, попадающую в поле моего зрения. При выходе из вагона встречает меня невзрачный памятник маршалу Жукову. Крашенная под серебро гипсовая голова в папахе – на кирпичном столбике. Был он проездом на станции и даже выступал с речью, в остальном вокзал ничем не примечательный. На фасаде деревянного здания вывеска «Туринск-Уральский», чуть дальше еще какие-то мелкие деревянные строения, потом начинается жилищная застройка из каменных пятиэтажек.

С вокзала я прямиком отправился в сторону городского кладбища. Разгар лета, еще ранний час, а в моем распоряжении весь день. Я мог вволю насладиться чистым провинциальным воздухом, рассмотреть перемены в городском пейзаже. Хотел порадоваться прогрессивным изменениям, но увидел те же серые здания и пустынные улицы, к каким присмотрелся еще в детстве. При очевидной отсталости город можно рассматривать тоже как памятник, но уже последним годам социализма. Это теперь, а в период пребывания здесь декабристов было гораздо хуже, и строения в своей убогости еще больше походили друг на друга. Они сами строили себе жилище и вели скромное хозяйство. А чем занимались… как будто вели просветительскую работу, посвящали время образованию детей, в своем кругу читали стихи и увлекались рисованием. В общем, им удавалось сохранять светский образ жизни, да и связь с высокопоставленными и богатыми родственниками никогда не прекращалась. В музее декабристов собрано немало материалов так или иначе характеризующих самый знаменательный период за длительное время, начиная с1600 года, когда был основан Туринский острог и в 1603 году получивший статус города.

Меня умиляли даже не воображаемые картины провинциальной жизни декабристов, а глубокая привязанность их друг другу. Покоряли своей преданностью их жены. А какие теперь женщины, эти «звезды» на сцене!? Верные подруги декабристов… невозможно много выстрадала жена Трубецкого. Самопожертвование Екатерины Трубецкой будет позже воспето выдающимся поэтом русской революционной демократии, поэтом «мести и печали» Николаем Алексеевичем Некрасовым в его поэме «Русские женщины». Как проигрывают этой блистательной женщине жены высокопоставленных чиновников и кремлевские сотрудницы! Конечно, в большей степени меня интересовала судьба семьи Ивашевых. Камилла Ле Дантю сама напросилась в жены Василию Петровичу, когда он уже был на каторге в Читинском остроге и Петровском заводе. После каторги жили на поселении в Туринске. Зимой 1839 года, после восьми лет брака, Камилла скончалась во время родов, унеся с собой и дочь Елизавету. Василий Петрович скоропостижно умер, выходя из церкви с заупокойной службы, ровно через год – в день смерти жены. Печальное совпадение, их судьбы не могут не будоражить воображение. Впрочем, они никогда не умирали, просто невежественные люди слабы разумом для понимания глубинных процессов, происходящих в природе – одним непродуманным словом хотят объяснить явления космического масштаба. Так появился Бог и получила развитие религиозная культура.

Так вот углубился в исторические события и упустил из внимания окружающую действительность, спохватился только у входа на территорию кладбища. Мне всегда казалось странным предоставление каких-то привилегий покойникам, как будто им не все равно где покоиться. А если они хотят покоя, то ни к чему выставлять могилы на обозрение в самых проходных местах. Ладно бы криминальные авторитеты и цыганские бароны, но в первую очередь на глаза попадают жертвы локальных войн, развязанных бестолковыми политиками. Мало им было страданий, теперь сверху давят каменные глыбы, олицетворяющие неугасимую память благодарного государства и безымянных родственников. Мимо шастают бомжи и вандалы, плюют в полированный мрамор, собирают для перепродажи не успевшие увянуть цветы, выламывают узорные оградки для сдачи в металлолом. Еще говорят о воспитании подрастающего поколения, из-за боязни их растления телевидение стало заложником у слишком активных общественников и полоумных чиновников. Но кто будет воспитывать, если в распоряжении есть Интернет, и каждый день на экранах телевизоров показывают руководящих чиновников в законе . Моя миссия как раз и заключается в установлении исторической справедливости, именно поэтому я здесь – на кладбище, чтобы набраться духовной энергии.

Прошел не больше сотни шагов по центральной дороге и свернул вправо. Всего-то сорок шагов, и – чугунная оградка восемь на восемь метров. Конечно, перед поездкой я заглянул в Интернет, посмотрел фотографию с могилы Ивашевых. В реальности, в обрамлении могучих сосен, фрагмент народной памяти показался особенно знаменательным. Не хотелось бы обесценивать значение других исторических людей, но я как будто обнаружил жемчужину в россыпи отработанного песка. Не знаю, что со мной происходило – несомненно, присутствие захоронения повлияло на меня магическим образом. О каком-то божьем провидении и речи быть не может, но явно сказались мои длительные размышления – они обрели зримые образы.

Василий Петрович склонился в скорбной позе, упершись локтем в мраморное надгробие, его губы шепчут неслышные слова. Я всмотрелся в его лицо и понял смысл произносимой речи. Он приглашал Камиллу украсить мой визит своим присутствием. И она явилась. Из дымки, с только что родившейся дочуркой на руках. Сквозь кружевную накидку просматривается крохотное тельце, личико искажено смешной гримаской. Поверить невозможно, но я стал очевидцем еще не случавшегося в истории события. Можно по-разному относиться к моему виденью, но важней мое личное восприятие и мои выводы. В который раз я убеждаюсь в своей счастливой исключительности и таких возможностях, о которых может только мечтать все остальное население планеты. Уверенность в закономерности рождения такого феномена, как я, является следствием чудовищной несправедливости, творящейся под солнцем. Вот она вечная ценность – не власть и материальные ценности, а справедливость. Да, кучка подобий людей узурпировала власть и присвоила себе право единолично распоряжаться всеобщим достоянием и судьбами нормальных людей, не страдающих вредоносным честолюбием. Самый раз поверить в зачатие от святого духа, но земные реалии не оставляют места для суеверий.