Андрей Швайкин - ОК

Времени не существовало ни вообще, ни в частности. Это Василий определил по крыльям. Они чуть отросли, из грязно-серых превратились в пепельные. Было ли это результатом желаний или показателем продолжительности – не зафиксировал. Только хот-дог представлялся этаким злобным элементом вечности – был, есть и снова грядёт. Чечкин поморщился: второго пришествия фастфуда не пережить. Уже не пережил. Но главное! Несуществование времени здесь никак не отменяло факта времени там . Иначе как понимать визуализации вполне достоверных отрезков? Вот же, Феодосия образца восьмидесятых прошлого века, пока ещё украинская, в том ещё советском континууме. «Няш-мяш! – перекатилось в голове крамолой. – Крым – наш!» 13 13 Слова из клипа музыканта-ютюбера Enjoykin «Nyash-Myash».

«Вот блин!» – Чечкин сел на ступени администрации рядом с пёстрой коровой. «Ну, как тебе, Зорька? Не сожрали ещё патриоты?»

– Василий Вадимович? – позвала из окошка на втором этаже симпатичная рожица. – Зайдёте?

«Надо же! – завистливо подумал Чечкин, успев разглядеть синюю рубашку, галстук-селёдку и прокурорский китель с золотыми пуговицами. – Когда успевают, господи?!» Поднялся. Кабинет в глянцевых панелях с лепниной на потолке, стол, сервированный на двенадцать персон, приставленный к столу поменьше, с зелёным сукном и зелёной лампой. Андропов в рост на стене. Ошибся эпохой? Грядущие перемены торчали беспорядочной кипой из сейфа, грудились на подоконнике, часть дел рассыпалась в камине пеплом. Миловидная Фемида ловко орудовала кочергой в весьма содержательной позе. Кроме мелькнувшего в окне, на ней были чулки на резинке и пушистые тапочки-единороги. Опять же проклятого розового цвета.

– Как видите, Василий Вадимович, не всё успеваем.

Что имела в виду «прокурорша» («Вдруг и впрямь прокурорша?»), Чечкина не заинтриговало. Ну, ОК! Пусть будет прокурорша.

– Замечательно вижу, – отозвался с учтивым поклоном – мало ли.

– О, благодарю вас! – Она выпрямилась и улыбнулась. – Мы в этих краях, знаете ли, одичали без обходительности. Присаживайтесь. К сожалению, ни чая, ни кофе предложить не могу, электричества нет.

– Плохой чай – плохие люди. Обойдусь.

– Но виски, джин, водка. Что пожелаете?

– Водка, – пожал плечами Чечкин, наверняка ни вкуса, ни смысла.

– Выбор патриота! – одобрила прокурорша и налила до краёв два гранёных стакана. – За царя и конституцию! Лехаим, камрад!

Василий с соболезнованием заглянул в голубые детские глаза. «И эти глаза созидают одиночество и глупость. И живут они меж событиями. Ночью настолько чёрные, будто их нет, и зияют чёрными дырами…» Выпил и не поперхнулся. Под ногами образовалась лужица. Но алкоголь, на удивление, дал знакомый эффект: плавная лёгкость и чуть свободы.

– Зря вы так, Василий Вадимович. Я не имею морального права…

– Быть в стороне?

– Да, – удивилась прокурорша. – Откуда вы…

– Я же только прибыл…

– Варвара. Можно просто Варя.

– Варя? Ну ладно… Просто Вася. И ещё, Варя, вам нужно наладить работу прокуратуры в этой… Здесь, в общем. Там я был фанатом… той, другой.

– А что там ? – осторожно поинтересовалась Варя. – Крым – наш?

– Ваш, ваш, куда он денется. А вот остальное гадственно – клеймо качества ставить некуда. Кухонные сплетни ушли в интернет. Грибы, наоборот, пошли за людьми в город. А Вождя вот-вот коронуют.

– Ну, это вы… привираете, Вася, – с сомнением покосилась прокурорша на портрет Андропова, тот мироточил густой розоватой жидкостью. – Он же ещё не дозрел.

– Да что вы такое говорите, Варенька?! – напустил строгости Чечкин.

– Народ не дозрел, – поправилась Варя и мило покраснела – Я, собственно, чего позвала, Василий. Извините, если покажется невежливым, – покраснела ещё больше, – но мне для… учёта не хватает вот этих… на вас которые.

– Да! На вас они смотрелись бы идеально! – улыбнулся Чечкин. – Согласен.

– Так сразу? Вы мне… жертвуете их?

– Стоп, стоп! – захохотал Чечкин от невинной наглости. – А как же пункт пятый «Положения о желаниях»? Вы не можете клянчить пожертвование. И уж тем более при исполнении!

– А вы невнимательно прочитали пункт четвёртый положения, господин Чечкин! – сухо отрезала Варвара. – «Жертвованием признаётся искреннее желание передачи части имущества от одной сущности другой сущности». Разве я требую от вас неискренности?

Чечкина проняло. До слёз. Вспомнился коллега, только назначенный рулить корпоративной благотворительностью. Пришёл с упругой бумажкой от общества ветеранов силовых структур. И несчастный. Щит и меч в шапке. Перечисление заслуг, дата очередной закладки чего-то и реквизиты. И ни слова просьбы. Степень лояльности – на усмотрение жертвователя. Идиотская виза генерального директора на письме – размашистое «ОК!» под шестью обстоятельными нулями – Чечкина не смутила. Все знали придурь начальства. А вот неискушённый выпускник MBA что-то скис… «Всё понимаю… GR, корпоративные интересы. Но ведь меня потом с этим же ОК…» Пришлось учить балбеса уважать силовиков и брать визы с нормальной подписью. «Когда есть автограф, это уже не твоё усмотрение». Паренёк побледнел. Идти новичку второй раз к руководству по столь деликатному вопросу… До него благотворительным фондом с пятилетней историей рулили пять человек. И ни один из них ничему не научился. Время их поста было чётко обозначено местом. Чечкин пожалел. Сам подписал, как зам генерального.

– ОК, Варя, – сквозь слёзы прохлюпал Василий. – Я искренне не желаю эти прекрасные стринги отдавать даром. Воспользуюсь пунктом три «желаний». Что вы можете предложить равноценного?

– Я…

– И с учётом того, что они нужны вам как воздух и являются безусловным фетишем. Ибо вы точно не трансвестит.

– Злой вы, Чечкин, – надулась прелестная прокурорша. – Жаль, что либидо здесь атрофировано. Что вы хотите?

– Хм… Трусов на вас нет. Следовательно, за мой срам я попрошу в три раза больше. Китель, пожалуйста, один чулок и бутылку водки.

– Чулок? – Варенька захлопала глазками.

– Ну да. Чем-то же нужно прикрыть атрофированное либидо.

Чечкин сидел на крыльце администрации в тесном кителе, в оригинальной набедренной повязке – ноу-хау фактически, пил водку и протекал. И бурёнка пила водку и протекала из чего-то похожего на вымя, вроде инфантильного осьминога. Оказалась она не вполне коровой, а прекрасной сущностью с планеты Z-15781/13 туманности NGC 2392 14 14 Планетарная туманность Эскимос, или Лицо клоуна. под номером… «Зорька, короче!»

«Чудесное место, Вася! Сплошь трава, никаких тебе стейков, фаршей, – ностальгировала Зорька. – Хоть и выглядит с Земли как рожа клоуна из «Оно». И было хорошо. И Чечкин извинялся за невежество астрономов. И удивлялся мудрости «говяжьего бога». Вымя – не просто вымя: его щупальца скользили по лугам, впитывая соки, не причиняя ни малейшего вреда экологии. А «жвачка» определяла смысл, пока он жевался. Огромные стада парнокопытных философов бродили по Z-15781/13, не вдаваясь, кто, откуда и что после. Зачем – вообще вопрос не стоял. И название планеты их не смущало. «Любовь, – смотрела корова-веган печальными, слегка окосевшими глазами. – То, что у наших подобий вы принимаете за меланхолию, там – любовь, первопричина Слова. Представляешь, Василёк, сколько вы сожрали любви на Земле?»