Андрей Швайкин - ОК

– Кайф!

– Ещё?

– Ещё чешите!

– Не наглей, гад! Ещё что чувствуешь?

– Приход…

– Не до такой же степени!

– Нет, не приход… Расход, в правом глазу.

– А у меня в левом кольнуло. ОК!

– Что значит ОК?

– А это значит, дружище мой неадекватный, что мы только что бессовестно монетизировали удовольствие через опцию жертвования. Ты кайфанул, я получил сострадание за твой кайф. Считай, создали новую религию и новый стартап. И раз тройка не явилась – всё законно, а? Супер! Как думаешь, пойдут дела?

Итого: чулок, китель, нашёл партнёра. Точнее, партнёр нашёл Чечкина. Не сказать, что обстоятельства благоприятствовали, особенно перчаткой по фейсу (и перчатка, кстати, в активе), но в нынешнем свете наблюдался явный дефицит адекватности. Хрестоматийные психопаты – как по учебнику. Надо принять. Тем не менее с партнёров начинается «всё хорошее». Правда, ими же и заканчивается. Когда партнёр становится иудой, и ты становишься иудой. И немногие там не потеряли лицо. Жлобство – безотказно! Что на пике искушает прибылью, что на дне – убытками: и наверху стараешься отхватить побольше, и внизу пытаешься урвать максимум из ничего. А навязчивое желание удавить компаньона возрастает пропорционально желанию застрелиться. Причём мотивы жадности, помимо самой жадности, могут оказаться самыми идиотскими.

Одна металлургическая корпорация провалила IPO 16 16 Initial Public Offering – первое публичное размещение акций компании. на Гонконгской бирже лишь потому, что Акционер занизил долговую нагрузку в три раза. Когда Чечкин и команда начали отбиваться от «сливов», полезли совсем неприглядные факты: липовые активы, изношенные фонды, связь с ОПГ. Что сделали партнёры-иуды? Поступили разумно: перед обвалом продали пакеты с высокой маржей, выждали и задарма скупили растрёпанную эмиссию. Акционер потерял контроль и получил в совете директоров прямых конкурентов. Потом, когда страсти улеглись, Василий выяснил. Накануне ребятки душевно посидели на Пикадилли, по-русски, невзирая на ранги: за страну, за Вождя, за конспирацию, что прикрывала дыры, и за баб, как водится. И вдруг обнаружилось, что одна из пассий одного из партнёров прилетела на Туманный Альбион в самолёте Акционера. А там – диванчик, «Клико» и прочие омары. Пёс бы с ней, с этой шалавой… Но в итоге Акционер послал одного, другого, третьего, послали его – и понеслось… Было ли это совпадением, но за пару месяцев «до» партнёры Акционера отметились в госбанке и в придворном столичном храме – за свечу там платили кэшем напрямую кураторам оттуда …

– И зачем вы мне всё это рассказываете, Вася? Где мы здесь Кремль найдём?

Чечкин поморщился. Рано забурел компаньон. Не Санчо, конечно, и он не Кихот, но что-то в затее определённо напоминало ветряные мельницы.

– А затем, дорогой… Как тебя-то зовут?

– Барон Филипп Гасконский! – отрекомендовался тот с поклоном.

– Филя, короче. Вот чувствовал, что француз… Затем, дорогой, что дорожка у нас длинная и на дороге всякое случается. Поэтому лучше стразу договориться о мотивации. Вот ты чего хочешь? Стать губернатором острова, например?

– Здесь? В Крыму? – удивлённо огляделся Филипп, и глаза его загорелись.

– Но-но! Крым под Варенькой, а она под… Не важно. Островов – куча. Хоть Крестовский… Нет, Васильевский забирай. А Крым – святое!.. Серьёзно, Филь, ты ж при параде! Крылья приличные. Чего не в раю-то до сих пор?

– Не знаю, – загрустил гасконец. – Слишком ровно, да? А нужен «холоден или горяч»? 17 17 «Знаю дела твои, ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но как ты тёпл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр. 3:15). Понимаете, Василий, я как-то и там не особо, – разоткровенничался вдруг Филипп. – Гранулированный кофе, хотя французы его ненавидят. Заваривал какую-то гадость из коробок, одевался в секонд-хендах, читал таблоиды. В театре на вторых ролях. Две семьи было. Обе жены в бигудях. Только о еде и говорили…

– Это плохо?

– Нет, наверное. Всё разумное ушло в подсознание. И оба сына как не мои. Растворился, как растворимый кофе, безвкусно и жидко. А тут , – взялся за краешек шляпы, – лорд, понимаете? Губернатор Васильевского острова. Зачем мне рай?

– Это ты у Самого спроси, Филипп. – Василий искренне пожалел бедолагу, тот потёр левый глаз. – Транзитный пункт потому и транзитный. Здесь и желания транзитные. Чем быстрее поймём, тем быстрее наладим дело, тем быстрее свалим отсюда куда сами пожелаем. И, мне кажется, частично с планами Самого это вполне совпадает. ОК?

– ОК, – вздохнул Филипп. – Вы уникальны, Василий! И, видимо, в списке наиболее важных дел у Самого стоите сразу же после сотворения мира. Нет, не зря мы с вами… Хотя… я полагаю, что каждый создаёт Самого в себе.

– Филя! – Чечкину уже захотелось перейти к стадии «удавить». – Окстись! Философия – дно бизнеса! И точно лишняя в цепочке натурального обмена. Нам сейчас Кови нужен, а не Кант.

Там Василий недолюбливал Кови. Конечно же, Кови систематизировал и работу, и жизнь идеально. В таблице. Но логика американского гения неизбежно упиралась в раздолбайство российского «первонахства». Как ни крути, а заветный квадратик со «несрочным важным» постоянно сползал в «срочное неважное». А «срочным важным» и вовсе подменялось всё самое «несрочное» и «неважное» в угоду конъюнктурной профанации. Когда нужно? «Вчера!» – фишка эффективных менеджеров, демонстрирующая архиоперативность. «Вчера и вчера», – выдыхали сотрудники. «Вчера» – не страшно, уже не дедлайн. Так и множились долгострои, износ, незавершённые объекты. И всё это валилось в тарифы и налоговые льготы и при разумной опеке властей приносило обоюдную левую выгоду. В том бытии, во всяком случае в идентичном, перспективные квадратики не работали. Слишком много философов и халявы.

А здесь ? Чечкин прикинул. Временные отрезки неопределённые – значит, всё «бессрочное». Остаются «важное», «неважное». Скажем, в виде пирамид, одна из которых перевёрнута. Важная последовательность актуализируется у вершины, а неважная расширяется к основанию. ОК. «Важное»: построение бизнес-модели, включая классификацию клиентской базы, установление жёсткой таксы за услуги; запуск стартапа в пилотной зоне чужой визуализации; расширение рынка вплоть до представителей Самого; личностный рост – умножение одежд, чипов, крыльев; оптимизация места пребывания по п. 4 «Положений о транзитном пункте», – статус «самоопределение» показался Василию ключевым мотивом (по крайней мере, там свободу не ценят только зомби). ОК. «Неважное»: дислокация бизнеса – не суть, поскольку всё здесь создаётся в условиях визуализации; мотивация тройки – не суть, она не сможет привязать нарушения к кодексу; мотивация твари – не суть, но потенциальная связь с тем светом (пока не ясно зачем, потому и «неважно»); мотивация деда Пихто – не приоритет, но дедуля может стать лояльным, ему же не хватает внимания; транслюменация или зависание в транзитном пункте – уже в перспективе.