Андрей Швайкин - ОК

– Спасибо, – смущённо поклонилась бурёнка, гулко отозвавшись рындой.

– И каковы будут её… вложения? – предпринял последнюю попытку барон и показал на перчатку Чечкина. – Я вложился, вы, Василий, всё организовали. И придумали, кстати. А у неё-то что? Даже молока нет!

– Филипп!

– Говяжьи мозги, вообще-то! – гордо промычала Зет. – Я у себя пастбищем заведовала! Никто не мог сосчитать стада, а я – пожалуйста! Методика запоминания особая. Вот, например, сто тринадцать тысяч двести пятьдесят три!

– И?

– Что «и», Филипп? Просто запомнила ничего не говорящие мне цифры в привязке к этому, например, фонтану. Я – гений! И именно я, кстати, рассказала всем, что трава определяет сознание: пока жуёшь – существуешь. И что на другом берегу облака круче! А что полезного сделал ты для своей планеты, Филя? Просто умер?

Василий наблюдал пикировку партнёров и веселился: не одна его команда пообтесалась в сарказме. Суть командообразования – не просто вовлечь статиста, а дать возможность проявиться уникальным качествам, определить потенциальных лидера и баламута. Сущность с планеты Z-15781/13 уделывала сущность с планеты Земля со счётом 3:1. При всей каше в говяжьих мозгах, бурёнка явно обладала острым ироничным умом: не пасанёт в форс-мажоре, сымпровизирует. Барон же да, паникёр, перестраховщик. Но очевиден и творческий потенциал, что весьма пригодится в креативе. Кроме того, перестраховщик в команде – архиполезное качество. Всегда нужен тип, наседающий на позиции потенциального лидера. Без такого баланса ни истинный лидер, ни контора не устоят. Умные дядьки на том свете не зря включают независимых директоров в управление активами: склочным менеджерам приходится бороться за поддержку аргументами, а не эмоциями… И Чечкин зачем-то представил лихо закрученные усы Дали.

Совпало так. О слонах вспомнила Зет, о Дали – Чечкин, а раздосадованному интеллектуальным поединком с коровой Филе всё виделось в багряном свете. Вот и оказались в проекции Сальвадора. Законно. Параноидально-критическое 23 23 Художественный метод Сальвадора Дали, им же определённый. бытие с земным не имело ничего общего. «Милые» членистоногие мастодонты изнутри 24 24 Имеется в виду картина Сальвадора Дали «Слоны» (1948). выглядели кошмаром. Левый, с задранным потёкшим хоботом, очевидно собирался накостылять унылому правому, при этом оба готовы были подломиться и рухнуть на счастливых людишек (если мастер вообще видел кого-то счастливым). Спинку таким не почешешь, да и не заберёшься. Василий надеялся, что не в них бурёнка опознала разумных сущностей.

– Что мы тут вообще делаем? – удивлённо озирался Филя. – Сюр какой-то.

– Он и есть. – Чечкин указал под брюхо угрюмому слону. – Или мы чёрта вызвали, или Сальвадор Жастинович сам затащил нас в свою преисподнюю.

Дали свисал на альпинистской страховке вдоль задней ходули животного и длинной малярной кистью подкрашивал повреждённый сустав. Рядовая процедура, очевидно, расстраивала слона: тот пытался снести назойливую сущность хоботом, но из-за тяжёлой колонны на хребте никак не мог дотянуться.

– Забавно, – прокомментировал Чечкин. – Первый раз вижу, чтобы картина пыталась прикончить художника.

– Отчего же, – лениво возразила бурёнка, – вашего Врубеля, насколько мне известно, высосал «Демон».

– Парнокопытный эстет! – огрызнулся всё ещё заведённый Филя.

– Вообще-то, сударь, – оскорбилась Зет, – травка познания на моей планете открывает миры, а вы со своими чипсами дальше путеводителя не заглядывали.

– Ну, хорош! – пресёк бучу Василий. – Маэстро спускается.

– Мастер, – поправила бурёнка и презрительно фыркнула: сюрреалистов коровы, видимо, недолюбливали. – И редкостное хамло!

Дали был худощав и абсолютно гол, не считая напомаженных усов и боди-арта в стиле хаки: закрасил всё, за исключением «того самого» и ушей. Выглядело слоноподобно. Зато имелись огромные крылья, которым могли бы позавидовать и «патриции»: теоретически белые, но сейчас – жёлто-розовые с чёрными пятнами, напоминающие гламурную королевскую мантию. В своём репертуаре. «Маэстро-таки». Чечкин раза два бывал на сюрреалистах в Эрмитаже – безуспешно. А Лиза любила всякое плывущее, неопознанное, точно семейной жизни ей было мало. Но на одном из культпоходов торкнуло. Наложилось. В ушах «Нас с тобою нае… ли» 25 25 Песня Бориса Гребенщикова с нецензурной лексикой. , а перед глазами «Великий мастурбатор» 26 26 Картина Сальвадора Дали. . В попытке понять, что и кого имел в виду художник (хотя бы по названию «шедевра»), вскипел. Елизавета же зависла с лицом Родена. Вот Боб – молодец, открытым текстом. А тут все фобии – как слипшиеся ириски: там вмято, там зализано, там потекло.

– Хорошо, хоть к «слонам» попали, а не к «маструбатору».

– Сам не хочу! – оскалилось зелёное лицо Дали белоснежной улыбкой, что вкупе с белыми ушами смотрелось дьявольски феерично. – Там эта гнида, бр-р-р!

– Саранча, – пояснил Чечкин, вспомнив рассказы Лизы о фобиях мастера.

– Херанча! – передразнил Сальвадор.

– Говорю же – хамло! – фыркнула Зет.

– Говорящая говядина! – Сальвадор ткнул кистью в морду бурёнке, и у той осталась коричневая клякса. – Гениально! Можно с перформансами выступать!

– Сударь, – неожиданно вступился за Зет Филипп, – мы разумные сущности и в вашей паранойе оказались случайно. Так что ведите себя как подобает…

– Да ну? – перебил Дали. – В паранойях случайностей не случается. В мои паравизуализации постоянно попадаются мудаки, которым недостаёт реальности. И внимания. Считайте, вытащил неводом. На кой – неочевидно. Быть может, вы располагаете богатейшим внутренним содержанием? – Мастер критически оглядел Филиппа и Чечкина. – Так и у говна есть определённое внутреннее содержание, да не всякий копаться станет, чтобы познать «дзен». Вы – общество контрафакта! А вот ты хороша! – Потрепал бурёнку за холку. – Хочешь, портрет нарисую?

Зет покосилась на субтильных слонов и попятилась: страшно представить, чем бы привиделось извращенцу коровье вымя с щупальцами.

– Нет уж, благодарю вас. Я не до такой степени фотогенична.

– Дорогой мастер, – вклинился наконец Чечкин, – мы, видимо, за советом здесь? Иначе наше появление в вашем очаровательном мире я объяснить не могу.

– Сразу видно – пиарщик: подлизнёт и не поёжится. – Сальвадор тем не менее довольно подкрутил усы. – Какой он, к бесу, очаровательный? Тут работы ещё… Только и занимаюсь, что поганю картины 27 27 У Дали: «Я только тем и занимаюсь, что порчу свои картины». , пытаясь урезонить то слонов, то тигров. Мне скоро визы выдавать перестанут!