Игорь Макаров - Сказки моего детства и прочая ерунда по жизни (Неоконченный роман в штрихах и набросках)
- Название:Сказки моего детства и прочая ерунда по жизни (Неоконченный роман в штрихах и набросках)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2020
- ISBN:978-5-532-06204-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Игорь Макаров - Сказки моего детства и прочая ерунда по жизни (Неоконченный роман в штрихах и набросках) краткое содержание
Сказки моего детства и прочая ерунда по жизни (Неоконченный роман в штрихах и набросках) - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
План его был прост: подложить пятак в патрон. Если бы я учился в старших классах, то ему прочёл краткую лекцию по электричеству и коротком замыкании, но из его слов выходило, что просто лампочка не загорится. Я ему тогда поверил. Посему он засунул пятак в патрон и закрутил лампочку. Я бы не поверил ему, но в моёй голове создалась картина о том, что он просто прерывает контакт с лампочкой. Всего на всего. Я не имел понятия, что всякие железки проводники. Он ещё горячо убеждал меня, что это он делал и раньше. Сейчас бы я просто открутил лампочку чуть-чуть и оставил её в патроне. Пока бы там с ней разбирались, прошло бы половина урока. Но тогда…
Урок ещё не начался, но весь класс сидел, затаив дыхание в темноте. Точнее уже в сумерках. Все ждали учительницу. Те года были древние и не продвинутые. Пластмасса горела, лучше любого пороха, и я умудрились уже спалить не один мамин гребешок, превратив его в маленькую ракету, бывшую до этого элементом батарейки. Так что мир не знал, что такое ПХВ, а провода лепились из меди обрезиненной в матерчатой оплётке, но электричество уже было, то же самое, что и ныне.
Когда учительница щёлкнула выключателем, то лампочка почему-то так и не загорелась, но загорелись провода. Не так шибко уж ярко, синеватым огоньком, но с лёгким треском. Класс притих, точнее, притаился испугано.
Фейерверк, правда, закончился моментально. Наша учительница, не испугавшись и не растерявшись, шлёпнула тут же по замызганному извёсткой выключателю, и…тотчас начались разборки. Нас без лишних слов слили начальству, начальство стала нас застраивать. Я упёрся, не став подставлять незадачливого двоечника, но меня, видимо, пытались самого сделать крайним. Шуму было больше, чем положено. Обращение к моёй пионерской совести ни к чему хорошему не привело. Я остался верен неписаному кодексу дворовой чести, а не завету бронзового дедушки Ленина, тем паче я не боялся этого самого едва ли ни мифического дядьку и уважал не шибко памятники прошлого и что приложено к ним живого и реального.
В то время классной у нас уже была Ворона, в просторечии, а так Галина Григорьевна Сакович, но по паспорту, а по совместительству жена инженера-механика Управления сельского хозяйства Сашки, кажется, Саковича, который восседал в одном кабинете с моим отцом и Толиком Поповым. Самым крупным недостатком товарища Саковича было то, что он имел тот же телефон, один на всех, что и мой отец, его начальник, а сия пернатая могла накаркать на меня всё, что она считает нужным моему отцу в онлайн режиме, если его вылавливала на месте.
Было уже холодно, так что мой папа был на своём рабочем месте, а не обитал где-то в полях, так что я узрил его в школе до обеда, ещё тогда, когда было темно. Нас, провинившихся, держали в коридоре. Отец сразу направился к директору, правда, я рассказал ему всё, как было на самом деле. Я никогда ему не врал и не утаивал ничего, о чём бы он не спрашивал, но о чём не спрашивал, то есть ему это и не нужно было знать, я самостоятельно не рассказывал.
Был он там недолго и сразу ушёл на работу.
Вот, в сущности, и всё. Меня тотчас исключили из пионеров, как человека не раскаявшегося в содеянном. Поскольку нечего было предъявить мне, кроме сего, да и достать до лампочки, даже став на стул и парту, я не мог. Не дорос, однако.
Отец даже и не вспоминал об этом случае, а я стал бодренько бегать, но без галстука и рычагов общественного воздействия на мою грешную душу. Это тому же директору скоро и сильно не понравилось – однообразно должно быть до кучи, хоть и безобразно, до этой самой кучи. Я выбивался из общего фона строителей социализма и коммунизма, а по школам и улицам ходили не только беспартийные. Тот же директор, что исключал меня из пионеров, поймал меня безгалстучного на перемене и грозно вопрошал о данном вопиющем факте, на что я ему напомнил о том, что он сам настаивал на том, чтобы меня выгнали из пионеров. Он почесал репу, явно не зная, что делать со мной, и приказал одеть галстук. Я, естественно, не исполнил сей приказ, но Ворона взъелась на меня, видимо с подачи директора. Решив, что от того, одену ли я галстук или нет, ничего существенно не изменится в этом бренном мире, а связываться с дураками – себе дороже, я вновь принял себя в пионеры, но в этом же году меня вновь из них не надолго выгнали. Сволочи, однако.
Второй рассказ, как меня исключали из пионеров
Если принимали меня в пионеры в общей куче первый раз, во второй раз в них я был принят самим собой, то и в третий раз мне пришлось сделать это самостоятельно, чтобы не быть белой вороной в толпе разномастных товарищей. Кстати, наша Ворона была натуральная ворона. Чёрная. Волосы, как смоль, кожа тёмная от природы, глаза карие или чёрные, нос длинный. Добавьте, что она ходила, чуть наклонившись вперёд головой, то вы будете иметь образ натурального блондина в перьях. Может быть брюнета? Какая разница, поскольку к этой истории она не имеет никакого отношения, а ворону крась не крась, всё равно она будет чёрная. Исключали меня на этот раз из пионеров из-за девчонок. Были у нас две таких подруги с нашей улицы и моего класса в придачу. Фамилии их некогда были Фёдорова и Хмелёва, текущие фамилии я ноне уже не знаю. Не помню их и по именам. Точно, одна была Наташка, но какая – убейте меня, не отложилось в памяти. Жили они на другом конце улицы, и мы почти не встречались на дороге. Были они довольно плотно сбиты, в те времен и выше ростом, а я, кроме всего прочего, развивался физически медленнее своих сверстников. Если ещё сказать, что я пошёл в школу в шесть лет, то это отставание в этих самых кондициях было особенно заметным в тот период, так что их недостаток мне приходилось компенсировать достоинствами задиристого и независимого характера. Я не уступал пацанам ни в чём, хоть был и мельче их, тем более поддаваться девкам или пасовать перед ними в драках было ниже моего достоинства. Они были крепкие, дружные и довольно агрессивные дамы, хоть и мелкие ещё в те времена. Они держали шишку в нашем классе не только среди девчонок, но и пытались воевать и с пацанами. Это получалось у них, но не всегда. Я же вообще не воспринимал их претензии на лидерство всерьёз. Девки в те времена едва ли числились для меня в роде Homo sapiens. Шваркнуть кого-нибудь по башке портфелем и когда угодно мне было незазорно и получалось это почти в автоматическом режиме. Зимой они, однажды, выловили меня по дороге домой, и мне пришлось отбиваться от них минут пятнадцать. Они изваляли меня в снегу по самые уши, но и сами побывали в сугробах неоднократно. Короче, это была обычная детская жизнь, когда никто, никому не уступал ни на йоту просто из-за принцыпа. Ничего серьёзного из подобных шалостей не должно было произрасти, кроме порванных портфелей и, возможно, одежды. Так дребедень. Но, видимо, этот год был неудачен по всем параметрам для меня. Прошёл ровно год, как меня исключили из октябрят, в этом же году исключали меня уже из пионеров, за то, что при моём попустительстве едва не спалили школу, тем более этот корпус был деревянный. Правда, тогда была осень, а теперь дело двигалось к лету. То есть была весна. Гормоны, однако, играли и у такой пузатой мелочи, как мы. Тогда, кажется, в драку ввязался я. Точнее не ввязался, а просто они попали под мою шаловливую руку нечаянно.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: