Валерий Еремеев - Тремориада (сборник)

Он отгрыз кусок вяленной, жирной путассу, вытер руки туалетной бумагой и отпил из кружки пива. Я последовал его примеру.

Конечно, надо находить что-то обоюдное. Вот мы и чередовали «унц-унц» и то, что могли слушать из нашей музыки барышни.

Плясуны вернулись за стол. И потекла заунывная – для меня – беседа. Потому как обсуждение неприсутствующих знакомых я всегда считал делом не своих полномочий.

Потому сидел молча. Попивал пиво. Покусывал рыбу. Покуривал сигарету. И компания-то своя, но какая ж тоска… Вот, помнится, летом 1996 года я с Длинным сидел здесь же, в квартире у Лысого. Тоже пили пиво, но из колонок звучала Г.О.

– Тоска, – сказал Длинный, ставя опустошённую кружку на стол. И тут же открыл новую бутылку.

– А ты гони её прочь, тоску-кручину, – проговорил Лысый. – Сейчас что-нибудь придумаем.

– Тебе легко придумывать, – пробурчал Длинный. – У тебя мозг есть.

– А у тебя нет? – удивился Лысый. – Хотя б спинного? Костного?..

– Откуда мне знать? Мне знать нечем! – вздохнул Длинный и обратился ко мне: – А у тебя с мозгом как, братуха?

– Одолжить хочешь? – спросил я. – Я б академику под проценты мозг одолжил. Но ты ж не академик, процентов с тебя никаких.

– Ну, раз я тупой, то вам самим придумывать потеху, – усмехнулся Длинный. – А то у меня одна забава: тумаков обоим надаю – всё веселье.

– Давайте на желание спички тянуть, – предложил Лысый.

– На какое? – спросил я.

– Да пофиг! На любое. На идиотское.

– Хочу денег много, – сказал Длинный.

– Иди работать, – предложил Лысый.

– За еду, – вставил я.

– Ну, вот вам и желание! – развёл руками Лысый. – Проигравший идёт на улицу с плакатом на шее: «РАБОТАЮ ЗА ЕДУ».

– Точняк! – воскликнул я. – С плакатом в центр занятости. Только надо сразу обговорить детали.

– Да, – согласился Лысый. – Зайти в «центр». Пройтись там. Почитать объявления. Минут через пять выйти и постоять у входа.

– Ага, – поддержал я. – Постоять, скажем, с час.

– Долго, – сказал Длинный. – Полчаса хватит.

– Ты уж тоже, Длинный, догадываешься, кто проиграет? – засмеялся Лысый.

– С чего бы мне проигрывать?! – обеспокоился Длинный.

– Это не я сказал, – смеялся Лысый.

– Славный, твой друг на меня порчу наводит, – сказал мне Длинный. – Успокой его, не доводи до греха.

От этих слов Лысый и вовсе, со смеху согнувшись, стукнулся лбом о стол.

– Он и в самом деле не говорил, что ты проиграешь, – заметил я.

– И ты туда же! – воскликнул Длинный.

– Не, я здесь же. А порчу ты сам на себя навёл. Теперь твоё подсознание будет изо всех сил стремиться проиграть. Тебе теперь лишь кажется, что ты хочешь выиграть.

– О! – отмахнулся двумя руками Длинный. – Ты страшный человек. Хорош меня зомбировать.

– Пусть у проигравшего будет шляпа для милостыни, – сказал Лысый.

– А чё, давайте, – поддержал Длинный. – Может, мне на машину насобираем.

– Это уж как постараешься! – опять засмеялся Лысый.

– Ладно, посмотрим, кто после смеяться будет, – сказал Длинный.

Мы принялись за плакат. Нашли какую-то картонку и написали: «ГОТОВ РАБОТАТЬ ЗА ЕДУ!» И после ещё приписали мелко: «овсянку не предлагать».

Шляпы у Лысого, конечно, не было, и под милостыню мы нашли коробку из-под обуви.

Спички предлагал тянуть я. Потому как оба друга – прощелыги знатные и веры им нет. Но чёрт! И блин! И настоящие маты! Когда они вытянули по спичке – в моей руке осталась короткая.

– Получил! – обрадовался Длинный. – Ничего-то ты с моим подсознанием не сделал.

– Ещё бы, – сказал я. – У тебя его просто нет.

Перед нами высилось трёхэтажное здание «Центра занятости». С коробкой подмышкой, с плакатом на шее я, хоть и хмельной, но всё ж неуверенно пошёл к входу. Приятели последовали за мной на расстоянии.

Обширный зал первого этажа. По периметру – сиденья для ожидающих. Их набралось предостаточно. Скучающие, волнующиеся, утомлённые. Все они вдруг уставились на меня. Прежде я испытывал такое же ощущение – что нахожусь не там, где надо – в призывном пункте военкомата. В центре зала я остановился. Длинный еле сдерживал смех. Лысый же был серьёзен. Подошёл к доске объявлений и косился на меня. Все остальные же – таращились. Вон и женщина за окошком, выдававшая какие-то бумажки, прервала свою речь, уставившись на меня. То же самое проделала и очередь, стоящая к ней. В тихом зале стало ещё тише. И поэтому очень отчётливо послышались шаги спешащего к выходу Длинного. Видать, силы, помогающие ему бороться со смехом, иссякли.

Когда дверь за ним хлопнула, все словно проснулись. Ожили пониженные голоса. Заскрипели откидные стулья. Зашаркали ноги. А женщина за окошком сказала:

– В двадцатом кабинете.

Я был всеобщим, откровенным центром внимания всего с минуту. После все сделали вид, что я им не интересен.

Как было условленно, я подошёл к доске объявлений. Сделал вид, что читаю. После не спеша пошёл к выходу.

Выйдя на улицу, сел на бетонные ступеньки близ входа, скрывшись за плакатом «ГОТОВ РАБОТАТЬ ЗА ЕДУ!». Из-за него торчала только моя, нуждающаяся в пропитании, физиономия. Да руки, достающие из пачки «WINSTON» сигарету.

В коробку под плакатом звякнула мелочь. Это вышел из «центра» щедрый господин Лысый.

– Дай тебе Бог здоровья, сынок, – поблагодарил я.

Грело солнышко, пели птички. При лёгком дуновении ветерка, словно что-то нашёптывая, шелестела листва. Мир был прекрасен, а жизнь хороша. Только всё это меня не касалось.

Лысый уселся на скамейку неподалёку. К нему подошёл Длинный, успевший сходить за пивом. Непременно холодным! Они приподняли бутылки, словно говоря мне: твоё здоровье. И принялись пить.

В какие времена приходится жить! Подонки, бухающие средь бела дня на улице, никого не впечатляют. Зато на меня таращались все входящие в «центр» и косились выходящие. Но денег никто не кидал и работы не предлагал.

Рядом припарковалась новенькая, с виду дорогущая иномарка. Из неё вышла, сделав ключиком «пик-пик», красивая брюнетка лет тридцати в лёгком платьице. И направилась в мою сторону. Я перестал быть центром внимания. К примеру, Длинный рисковал лишиться глаз, которые могли вот-вот выскочить из орбит и, пролетев приличное расстояние, шмякнуться на асфальт возле цокающих шпилек. Я щелчком отшвырнул окурок, на удивление точно залетевший в урну. Брюнетка глянула на меня и прошла в «центр».

Вышла она минут через пятнадцать, когда я уж подумывал заканчивать этот цирк.

– Не густо, – сказала она, заглянув в коробку с мелочью. – На еду не хватит. Но ничего, у меня есть для тебя работёнка.

– Только не за овсянку, – предупредил я.

– Что ты! Расплачусь исключительно едой.

– И какая работёнка? А то я, конечно, мастер, но работать не умею.