И. Евстигней - Переводчик

Я изумленно посмотрел на своего спутника и втащил его в открывшийся проход. Откуда у него доступ в лаборатории? Его водили сюда для исследований, поэтому внесли его данные в биометрический сканер? Скорее всего… За дверью было светло и прохладно. Длинный коридор с вереницей дверей по обеим сторонам. Голубоватый больничный свет. Я поежился. Контраст с душной баней снаружи был чувствительным. Людей в коридоре не было, но камеры наблюдения имелись в избытке, я в этом не сомневался.

Невдалеке послышались гулкие шаги. Кто-то шел по одному из боковых проходов и приближался к центральному коридору. Я судорожно огляделся, увидел по левую сторону обычную деревянную дверь – за такими обычно скрываются каморки, где грозные уборщицы хранят свой инвентарь – и впихнул в не Шаха.

Я ошибся. Это оказалась раздевалка для сотрудников лаборатории. Вдоль стен стояли ряды узких металлических шкафчиков, а в конце комнаты виднелась дверь, судя по доносившемуся из-за неё шуму воды, ведущая в душевые. На низенькой лавочке лежал ворох одежды, владелец которой и намывался сейчас в душе. Стащить у него одежду и переодеться? А может… В углу комнаты стоял внушительный белый шкаф. Я подошел к нему и распахнул дверцы. Ну, конечно же, извращенная дама-фортуна не оставила меня своей милостью и на этот раз. Кто бы сомневался. Не время пока пускать меня в расход, не наразвлекалась ещё со мною вдосталь, не наигралась, хочет ещё посмотреть, как я вьюсь-извиваюсь ужом на сковороде. Ладно ж, смотри… На полках аккуратными стопками лежали чистые выглаженные униформы. Я отыскал стопку с размерами побольше и вытащил два серых комплекта – штаны и блузон с короткими рукавами.

– Раздевайся, – коротко скомандовал я Шаху, и принялся поспешно расстегивать свой халат. Но мой спутник даже не пошевелился.

– Дубина, – пробормотал я, стягивая с себя окровавленную футболку. – Спешить нам надо, понимаешь?

Я сдернул с него пижамную куртку и стащил вниз штаны. Чёрт, и зачем пациентам психиатрической клиники нужны тапочки со шнуровкой?! Микромоторику пальцев что ли развивать? Я присел на корточки и принялся развязывать замысловатый узел.

– Ой! – от испуганного женского возгласа, раздавшегося из-за спины Шаха, я едва не подскочил. В дверях душа стояла абсолютно голая девушка с роскошными бедрами, похожими на гладкие сливочные карамельки – из одежды на ней были только резиновые тапочки с ромашками и полотенце на голове. Да… наверное, мужская душевая всё же находилась с правой стороны коридора…

– Я… мы… вы не подумайте! Просто у моего друга прихватило поясницу, – ляпнул я первое, что пришло в голову. – Он не может нагнуться. Вот… я помогаю ему переодеться.

Почему я помогаю своему другу переодеться в женской раздевалке, я уточнять не стал. Девушка торопливо развернулась и, мелькнув сливочной попкой, ретировалась обратно в душ. Видимо, нечасто ей доводилось заставать здесь двух полуголых мужиков, один из которых сидит перед другим на корточках и чем-то там увлеченно занимается. И что она о нас подумала?!!! Я поморщился… о, чёрт…

Я что есть силы дернул за шнурок, окончательно затянув его в неразвязываемый узел, и посмотрел вверх на Шаха. Тот стоял и блаженно улыбался.

– Ах, значит вот как, да?! – я вскипел от злости. – Значит, на голых девушек мы реагируем, а штаны с себя снять не можем?

– Раздевайся! – рявкнул я на обоих слоях сразу.

Шах недоуменно посмотрел на меня, но послушно нагнулся, за пару секунд разделался с гордиевыми узлами на своих тапочках, снял штаны и аккуратно сложил их на лавке. Я бросил ему серые шаровары, оказавшиеся ему короткими – конечно, раздевалка-то женская, откуда здесь взяться штанам на двухметрового бугая? Помог ему натянуть просторный блузон и попытался было завязать ему тапочки, но тот решительно оттолкнул мою руку и проворно соорудил на них прежние шнурковые головоломки. Ну ладно, сам так сам… боец…

Я запихнул узел с грязной одеждой в мусорный бак и вытянул Шаха из раздевалки. Пускай девушка спокойно оденется… Что делать дальше, я совершенно не знал, поэтому двинулся наугад по коридору. Что за контора?! Ни одной таблички на дверях, только номера! Я осторожно приоткрыл одну из дверей и увидел группку людей, сосредоточенно копошащихся над операционным столом. Те не обратили на меня никакого внимания. Что это, патологоанатомическое отделение?! Да уж, не очень оптимистично… Может быть, в дальнем конце коридора находится пожарная лестница или запасной выход? Но никакой лестницы там не оказалось…

В белой-белой комнате на белом-белом кресле за белым-белым столом восседал толстый чёрный индус в идеально белом халате и, мурлыча себе под нос какую-то весёлую песенку, намазывал скальпелем гигантский бутерброд. Увидев нас, он радостно махнул ножом и пропел-проговорил на идеальном ново-китайском:

– А, практиканты, давайте скорее, а то у меня все мозги позасохнут.

Я втащил Шаха в небольшую лабораторию и остановился посредине, не зная, что делать дальше. Справа стоял металлический стол, на котором аккуратными рядами были расставлены банки с прозрачной жидкостью, в которых плавали какие-то сероватые, с прожилками, пласты жира. А слева за компьютерным столом, сдвинув к стенке монитор, похоже, завтракали.

– Кофе с бутербродами будете? – гостеприимно предложил лаборант и добавил извиняющимся тоном:

– Проголодался, пока вас ждал. А где остальные?

А что, должны быть ещё и остальные? Этого мне ещё не хватало! Надо мотать отсюда, и побыстрее. Я пожал плечами.

– Да там снаружи что-то случилось. Кажется, один из пациентов взбунтовался и сбежал. Наверное, из-за этого они и задержались.

Лаборант откусил добрый кусок бутерброда и отхлебнул кофе из пинтовой кружки.

– Хотите, посмотрите пока сами. Любопытнейший случай, – он мотнул головой в сторону лабораторного стола, на котором возвышалась какая-то космическая конструкция. Насколько хватало моих познаний в биологии, это был электронный микроскоп. – У нас тут на лечении находился один пациент, бывший профессиональный киллер, работал на Триаду. Наша полиция и спецслужбы двадцать лет поймать его не могли! Только когда он свихнулся, его и взяли. Да и то случайно. И знаете, почему он был таким неуловимым?

Я покачал головой.

– У него был синдром переводчика! – торжествующе заявил наш новоявленный наставник. – Понимаете?

Я ошарашено посмотрел на него. Что же касается Шаха, то тот продолжал стоять, как безжизненный манекен, и тупо взирать себе под ноги. Ох, и спалит он нас обоих, чует моя душа, спалит…

– Да-да, из людей с синдромом переводчика получаются отличные – даже можно сказать непревзойденные! – гангстеры и убийцы. Склонность к нестабильности мыслительных процессов, заложенная на физиологическом уровне, обеспечивает отсутствие жесткой заданной логики и каких бы то ни было шаблонов в мышлении и поведении. С одной стороны, такая особенность головного мозга позволяет человеку стать переводчиком – мгновенно переключаться с одной парадигмы сознания на другую и обратно. С другой стороны, если такой человек становится профессиональным убийцей, он получает уникальное преимущество.