Milla Smith - Судьба амазонки

Со смешанным чувством робости и тепла вошла дочь барона под кров домика, где провела большую часть своей военной жизни. Зимнее пристанище предводительницы было по-прежнему уютным. В нём теперь единолично жила и правила охотница.

– Располагайся, – Хельга кивнула на широкую лавку, некогда служившую кроватью Архелии.

– Спасибо, – излишне вежливо поблагодарила предводительница и улыбнулась своим мыслям.

Дочь барона решительно подтянула стол к себе и устроилась так, чтобы и полулежать, и одновременно дотягиваться до еды, расставленной на нём. Нейт и Хельга примостились рядом, а Ортрун и Фахад сели за его противоположную сторону.

– Скорбный повод у нашей встречи, – заметила Ортрун.

Нейт не ленилась переводить Фахад слова подруг. Золотая воительница потихоньку осваивала чужую речь, но отказываться от услуг девочки в присутствии Архелии не спешила.

– Давайте о знахарке поговорим. Мы недавно присоединились к вам. Я мало знала бедную женщину, но ваши слёзы свидетельствуют, что потеря велика. Расскажите о её жизни и смерти.

Трёх подруг не надо было долго упрашивать. Они по очереди пересказывали всё, что помнили о доброй колдунье. Историю с вампирами военачальницы умолчали. День был не подходящим для упоминаний «нечисти». О последних часах жизни старушки могла поведать одна Хельга, которая обычно проводила возле постели умирающей долгие последние вечера, спешно завершив дневные хлопоты.

Свой рассказ охотница отчего-то начала с того, что сообщила об отсутствии в крепости барона Клеппа, о нелёгком возвращении в городище и об известии, которым встретили её сёстры-близнецы, успешно заменившие теперь временно отсутствующих подруг-предводительниц во всех трёх цитаделях. Хельгу оповестили, что знахарка слегла.

Не отдохнув с дороги, охотница помчалась к домику старушки. Во дворике хозяйничала юная девушка-новобранка. Хельга приветливо махнула ей рукой и вошла внутрь жилища. Когда глаза женщины привыкли к полумраку, она смогла разглядеть колдунью, лежавшую под несколькими пледами. Старушку знобило. Дом был прибран, и заманчиво пахло едой. Дежурная воительница старательно исполняла поручения.

– Вернулась, ненаглядная. Я боялась, что не дождусь, – колдунья с усилием разлепила отёкшие веки.

– Не говори так, будто уже собралась покинуть нас, – Хельга села на кровать рядом с больной.

– Собралась, – спокойно подтвердила старушка. – Пора мне, дед, поди, заждался.

– Да будете ли вы там вместе? Вы же не муж и жена, – Хельга, казалось, предприняла слабую попытку отговорить добрую знахарку от неминуемого исхода.

Больная еле заметно улыбнулась наивной женщине:

– Кто хочет быть вместе, тот будет. Я любила сердечного друга, не обижала. Он тоже не предавал и заботился. Чего ещё нужно двум старикам?

Знахарка, разбередив воспоминания, тихо заплакала, слеза растеклась по руслам морщинок из уголка глаза.

– А как же мы без тебя? Кто девушек лечить будет? – Хельга постаралась придать голосу жизнерадостность, чтобы приободрить приунывшую старушку, но голос предательски дрогнул.

– Я тебя всему научила.

– Я была плохой ученицей.

– Нет, очень хорошей. Ты была мне дочкой. Я спокойна – у тебя теперь есть защитник. Есть дети. Берт – хороший человек, я доверяю ему и могу тебя на него оставить.

– Перестань. Ты поправишься, – ком в горле всё разрастался, перекрывая дыхание и мешая говорить.

– А я не больна… Пообещай мне, что поскорее вернёшься к семье.

– Как богиня отпустит.

– Я попрошу её, когда увижу там… И за Архелию, и за Нейт…

– Архи такая жизнь устраивает.

– Её жизнь как проклятие. Может, она обманывает себя, что не хочет изменить пути.

– Мне жаль Архелию. И я побуду с ней пока.

– Тебе решать. Ты преданная, честная. Всегда восхищалась тобой.

Хельга из последних сил сдерживала слёзы, наворачивающиеся на глаза. Знахарка устала от разговора и сомкнула веки. Охотница, не шевелясь, сидела рядом. Вошла девушка-дежурная и поставила на стол еду – лепёшку, жареную рыбу и кувшин с горячим настоем трав. Добрая старушка слегка кивнула и попросила:

– Поешь со мной.

Охотница робко подсела к столу. Голод давал о себе знать. Последние сутки в пути Хельга ничего не ела, торопясь вернуться в городище. Юная воительница порхнула к ложу умирающей:

– Вы будете есть?

– Рыба?

– Да.

– Он так любил рыбу… – голос старой женщины угасал вместе с хозяйкой.

Девушка терпеливо ожидала ответа у кровати больной, но знахарка не шевелилась. С сомнением дежурная наклонилась, вглядываясь в лицо подопечной, но быстро выпрямилась и оглянулась на Хельгу. Их взгляды встретились. Охотница всё поняла, еда выпала из её рук, она рванулась к кровати колдуньи. Всё было кончено. Смерть уже соединила в небесах две половинки одной земной любви – добрую знахарку и её балагура-«ухажёра».

Когда Хельга кончила повествование, все присутствующие плакали. Больше всего слышно было Нейт, которая не привыкла ещё таить своих слёз. Расстроенная девочка прижалась к матери. Архелия гладила каштановые кудри и как могла убаюкивала горе дочери:

– Не переживай, она была чиста перед богами. Ей нечего бояться. Колдунья никогда не желала зла другим. Она покинула грешный мир легко.

– Мама, ведь воительницы убивают людей. Разве это не зло? И сами умирают на поле боя. А как им? Легко уйти?

– Странный у тебя ход мыслей… Воительницы выполняют своё предназначение. Богиня Луны позаботится о них.

– А кому молилась знахарка?

– Не знаю. Кажется, никому…

– Я не понимаю. Тогда кто… позаботится о ней там ?

– Не думай о смерти, примеряя её к себе.

Девочка смутилась, но не отступила:

– А в кого верят твои родители?

– Уже не знаю. Вот поедем – сама у них спроси.

– А когда мы туда поедем?

– Завтра же! Пора вспомнить о живых! Это наш долг.

После поездки к бабушке и дедушке Нейт сильно изменилась. Она увидела, что могла иметь другую жизнь, ту, которая ей больше импонировала. Девочка замкнулась и старательно сторонилась воинских обязанностей, пока в городище не наведалась Золотая воительница. Какими неведомыми Архелии словами смогла уговорить она дочь предводительницы, осталось для последней загадкой, но после разговора Нейт снова приободрилась, и жизнь вошла в прежнюю колею.

Правда, прежней их жизнь всё же не осталась. Клепп планомерно выводил новые и новые формулы войны против амазонок. Женщины воительницы если не терпели поражение, то значительно ослабевали после каждого похода. Архелия судорожно искала причину напастей. Подозревать Клеппа она не смела, от него веяло неземным притяжением. Осмелившись раз проникнуть в его мысли, дочь барона навсегда оставила опасные попытки. Герцог же за слепящим желанием видеть предводительницу амазонок возле себя скрывал в тени закоулков гибкого ума точный расчёт. Способ достижения желаемого был, мягко говоря, непорядочный. Изматывая силы воительниц через различных подставных «союзников», он методично разрушал их мир.