Milla Smith - Судьба амазонки

Воительница тяжело ввалилась в комнатку и наполнила уютное пространство запахами лошадиного пота и звоном оружия. Разбуженный ребёнок заплакал. Колдунья, привставшая с лавки, чтобы поприветствовать предводительницу, метнулась к колыбели. Мать девочки опередила её. Бережно, словно на её руках была хрупкая снежинка, которая может растаять даже от тёплого дыхания, подняла Архи свою дочурку. Она ласково и нежно прижимала кроху к закованной в железо груди и целовала в сладко пахнущий лобик. Девочка некоторое время удивлённо взирала на подзабытое родное лицо. Потом, вспомнив о неотложном детском деле, сморщила личико и капризно запищала.

– Ой, мамочка! Ребёнка совсем напугаешь. Ты себя со стороны бы видела! – знахарка забеспокоилась и вышла прочь в поисках запропастившейся кормилицы.

Архелия проводила её смиренным взглядом. Для уха предводительницы плач малышки был так же священен, как и забавное агуканье. Дочь барона пошла бы на любые жертвы, чтобы сделать свою девочку счастливой. Однако реального пути к далёкой мечте она не видела.

Старуха вернулась с запыхавшейся Прюнель и прервала короткое свидание Архелии с дочерью. Молодая женщина покинула жилище, передав малышку в надёжные заботливые руки.

Во дворе поселенки с восторгом разбирали добычу. Подруги руководили процессом вместе с запасливыми предусмотрительными «кормилицами». Для пленников был заблаговременно сооружён крепкий загон, проветриваемый со всех сторон ветрами. Только крыша над головой была единственным спасением от солнца и дождя. Всех воинов Хозяина туда поместить не удалось бы. Дочь барона рассудила, что тех, кого могут к полнолунию выбрать девушки, следует оставить на виду. Остальных загнали в тесный сарай: церемониться с агрессивными пленниками дочь барона не собиралась.

– Как зверей, нас в клетку сажаешь, – болтливый знакомый снова попался ей на глаза.

– Чтоб от счастья своего не убежали.

– Да куда от вас денешься? Охранять, наверно, человек сто будет. И по болотам вон сколько вели, заблудиться можно. Вы тут сами в лягушек не превратитесь?

Действительно, местность была сырой и непролазной, потому её довольно легко уступили старейшины. Однако больших сухих островов было достаточно, чтобы проводить учения и тренировки.

– Как ты мне надоел, – без зла заметила Архелия.

– А ты меня выгони.

– И меня, – поддержали его несколько мужских голосов. Пленники засмеялись.

– Обязательно, как только… так сразу.

– Я хочу напомнить. Что я не бык, чтобы с любой коровой… Может и не получиться.

– Не бойся. Всё встанет на свои места. Обещаю.

– Ого, ты раньше такой нахалкой не была!

– Жизнь заставила. До завтра. Не скучайте. Смотрите на небо. Ждите полнолуния.

Архелия покинула добродушных вояк в прекрасном расположении духа. Она твёрдо была уверена, что почти все они будут свободны, и отчего-то радовалась этому. Продавать в рабство старых знакомых у неё не хватало бессердечия. А отпустить их с некоторыми условиями она могла со спокойной совестью. Всё-таки пленники числились проигравшими.

Ещё одно событие внесло приятную лепту в привычный уклад жизни. В один из дней в ворота постучался неказистый мужичонка. Он выглядел совсем измученным, видимо, проделал часть долгого пути пешком, жалея лошадку, которая и так волокла огромный воз. Телега рядом с ним была доверху наполнена разным барахлом, сваленным в кучу кое-как. Архелия признала в пришедшем ухажёра колдуньи и велела впустить его. Он поведал жуткую историю о том, что однажды до него дошли слухи о готовящемся поджоге. Один из местных жителей обвинил знахарку в порче, которую та якобы навела на его больную дочь. Девочка умерла, несмотря на усилия старухи, и убитый горем отец поклялся отомстить за её смерть. Долго подговаривал он своих родственников совершить «праведную» месть. Люди поверили его наговорам и решили сжечь колдунью вместе с её хижиной. Старик, прослышав о том, собрал на скорую руку всё, что успел, и ушёл в лес.

– Из-за густых ветвей я глядел, как разъярённые люди подходят к дому с другой стороны и начинают крушить его. Еле успел спрятаться.

Он закончил свой грустный рассказ. Все молчали. Архелия была в затруднении. В городище не предполагалось жителей-мужчин, а старик был уже вторым после Горека. Дочь барона вопросительно посмотрела на знахарку. Теперь решение зависело от неё.

– Придётся мне, девоньки, у вас остаться, если вы не против.

Реакция девушек легла бальзамом на сердце старухи. Подруги Архелии счастливо по-детски завизжали, на радостях обнимая друг друга, колдунью и даже старика. Знахарка внимательно посмотрела на предводительницу и попросила:

– Поможете построить домик за пределами вашего шумного мира. Не могу я видеть слёзы матерей, потерявших своих детей, или дочерей, лишившихся матери. Нет моих сил. Душа рвётся на части. Я и место у подножия горы присмотрела. Вы уж простите.

Архи не возражала. Сразу решались две проблемы: у них оставалась старуха-лекарь и старика не надо было вписывать в несвойственный ему уклад. Они сразу направились, чтобы посмотреть местечко, облюбованное колдуньей. Оно отдалённо напоминало прежнее. Дочь барона уважала постоянство во вкусах и положительно оценила выбор пожилой женщины. Бесплатная рабочая сила томилась взаперти в сарае, следовало воспользоваться такой возможностью. Бывшие воины нехотя построили жильё под надзором свирепой Гунды и данных ей в помощь девушек-лучниц. Попытки бегства пресекались метким выстрелом, и скоро пленникам стали понятны преимущества строгой дисциплины амазонок.

Неуклонно приближалась ночь полнолуния. Юные воительницы присматривали себе парня по сердцу и хихикали, когда пленники, протягивая руки сквозь толстые жерди, кривлялись и кричали: «Возьми меня!» Немолодые жительницы неодобрительно качали головами, но не вмешивались.

Архелия остановила спешащего по делам Горека и попросила его в ритуальную ночь побыть у колдуньи. Он насторожился:

– Моя богиня тоже будет участвовать?

– Да, она согласилась налить вина воинам. Больше ничего с ней не случится, не волнуйся.

– Она выше этого. Ничто низменное не коснется её, пока я жив.

– Прошу, не называй её богиней. Ты путаешь моих воительниц. Двух небесных покровителей у них быть не может.

– Для меня одна и есть! А ваша не защитит ни меня, ни её…

– Защитит, если тебя полюбит одна из нас, я же говорила. Надёжно и навсегда.

– Ты по-другому говорила. Я должен вашу девушку любить. Мне никто, кроме Коринн, не нужен, а она не снизойдёт до меня… Ладно. Пришлите хоть вина из погребов Хозяина, никогда не пробовал «господского».

– Иди, всё будет хорошо.