Борис Хмельницкий - Интриганы

Шаман снял с себя бороду. И под этой маскировкой обнаружилось лицо лейтенанта Бычкова.

– Ступай в карету, там разгримируешься, артист, – сказал Мостовой.

– Простите, ваше превосходительство, но эти волосья в рот лезут, сил нет…

Калигула хохотал, уже не сдерживаясь.

Самсон открыл глаза. Где-то высоко белел потолок с лепниной по периметру. Он понял, что лежит на софе в зале.

– Вот и славно, – раздался голос Калигулы. Он сидел в кресле рядом с софой.

– Что это было? – хрипло спросил Самсон.

– Шаман связал ауру Дианы с вашей, – сказал Калигула. – Теперь она изменит свое отношение к вам.

– Вы думаете? – с сомнением спросил Самсон.

– Так сказал шаман.

– А где Антон Антонович? – спросил, помолчав, Самсон.

– Генерал уехал. Срочные дела призвали его в город. Вы проспали сорок восемь часов, Самсон.

– Никакого толку из этой затеи с аурами не выйдет, – задумчиво произнес Самсон. – Диана любит Французова, и я с этим уже смирился.

– Как поэт вы должны лучше разбираться в человеческих чувствах. Он предал ее, и она это понимает.

– Женщины умеет прощать, – вяло проговорил Самсон.

– Тут дело не в любви и прощении. Диана мечтает быть первой леди, блистать в обществе, никакие другие блага ей не нужны. Станьте, допустим, социально значимой личностью и увидите, как изменится ее отношение к вам.

– Мне кажется, что я и сейчас социально значим, – с обидой в голосе произнес Самсон.

– Да. Как развлекающий публику. Это не серьезно.

– А что серьезно?

– Политика, власть.

– Нет, политика не для меня.

– Почему? Вас народ знает. Да, поэт-песенник. И что? В Чехии драматург даже президентом был.

Наступил момент, ради которого Калигула был вынужден сменить офицерский мундир на кафтан: пружина интриги, затеянной генералом, начала раскручиваться.

– Технология прихода нового лица в политику уже давно отработана до мельчайших деталей, – сказал Калигула. – Нужны только группа единомышленников, человек, готовый взять на себя лидерство в этой группе, деньги и несколько простых, проникающих в сердца лозунгов. И чем проще – тем лучше, явный идиотизм всегда действует безотказно. Так что ступайте в лидеры, Самсон, и все получится.

– Но у меня нет единомышленников, – с сожалением сказал Самсон. Он был готов на все ради любви Дианы, и слова Калигулы падали в подготовленную почву.

– Во-первых, у вас есть единомышленник, – Калигула ткнул пальцем себя в грудь. – А во-вторых, сделайте таковыми своих знакомых. Вон хоть тех, вокзальных. Главное – сделать первый шаг.

В залу вошла Диана.

– Я не помешаю?

– Нет, мадам, – откликнулся Калигула. – Совсем наоборот. Мы тут говорили о природе власти и о том, что женщины предательства не прощают. Я прав?

– О предательстве говорить не хочется, противно. – Диана присела на софу рядом с Самсоном. – А что касается власти, то мужчина, обладающий властью, представляют большой интерес для любой женщины. Такой мужчина притягивает к себе наш слабый пол как магнит. – Она накрыла рукой руку Самсона, и его тело пронзил электрический ток. – Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – едва слышно произнес Самсон.

– Вы просто повторяете мои мысли, мадам, – поддержал Диану Калигула. – Уверен, что теперь Самсон с нами согласится.

– Я и не сомневалась, что согласится. – Диана еще сильнее сжала руку Самсона.

От этого движения Самсона бросило в жар. «Вот это шаман!» – промелькнула мысль. А Диана и Калигула продолжали опутывать его словами. Они понимали друг друга с полуслова.

В тот же вечер Диана впервые сама заговорила с Самсоном.

– Вам не надоело жить анахоретом, Самсон? – спросила она во время перемены блюд. – Сидите, мучаете бумагу. Скучно.

– Я работаю, – запинаясь, сказал Самсон. – Много заказов.

– Бросьте. Вы же прекрасно знаете, что человечество проживет без ваших песен. Помнить их будут только домохозяйки и пэтэушницы.

– Пусть так, – глухо пробормотал обиженный Самсон. – Но у меня больше ничего нет. Что мне останется, если я брошу сочинять?

– Все зависит от вас. Быть может, останусь я.

– Вы?!.. – У Самсона перехватило дыхание. – За время нашей совместной жизни вы впервые заговорили со мной. Почти полгода я дежурю у дверей вашей спальни, чтобы пожелать доброй ночи и получить в ответ надменный кивок.

– Что ж, сегодня можете поцеловать меня, – улыбнулась Диана. – Это вы уже заслужили.

– Прямо сейчас? – растерялся Самсон.

Диана подошла к Самсону и впилась в его губы. У Самсона закружилась голова.

– О господи… – едва выдохнул он.

– «Если он по-прежнему будет бездействовать, я навсегда останусь в этой глуши», – подумала Диана, и ужаснулась.

– Я хочу видеть рядом с собой мужчину, а не существо, вымаливающее на коленях ласку. Мужчину! Чтобы быть защищенной от всяких случайностей, – дернув плечами, сказала Диана и направилась к дверям. – Спокойной ночи.

Видимо, шаман не до конца завершил ворожбу, и Диана, хоть и смягчилась, по-прежнему сравнивает его с Французовым. Но вступать в борьбу с губернатором на его поле…

Самсон знал историю и помнил, что политика может привести не только к власти, но и к нарам на Колыме. Но хочешь Диану – вступай в борьбу.

Ох эта проблема выбора! Ну что может быть в жизни сложнее?!..

Самсон справился с одолевшей его бессонницей только к рассвету. Сон был тягостным, неожиданным и страшным.

Он шел ночью вдоль высокой крепостной стены. Было темно и жутко. В проеме открытых в стене ворот он увидел несколько серых силуэтов и побежал. Он бежал все быстрей и быстрей, безотчетный страх гнал его все дальше и дальше. А сзади его догоняла какая-то черная бесформенная сила. Догнала, окутала. Ноги Самсона стали ватными, он не смог продолжать бег и начал задыхаться…

Самсон в ужасе закричал и проснулся.

Его трясло, по телу стекал липкий холодный пот. Пижама и простыни были влажными от пота.

В тот день, когда Автор собрался наконец с духом и решился побеседовать с генералом, выяснилось, что генерал не принимает, он работает над документами. Тем не менее автор рискнул оторвать генерала от документов и, обойдя заслон, поставленный ординарцем Бычковым, вошел в кабинет.

Мостовой сидел за столом, читал какие-то бумаги и пил коньяк.

Бычков влетел в кабинет вслед за автором.

Бычков (в ужасе) . Он сам, ваше превосходительство!.. Я его не пускал, он силой!..

Мостовой (узнав автора) . Пусть. В конце концов, мы обязаны ему своим существованием.

Бычков. Никак нет, господин генерал! Своим существованием я обязан отцу с мамой. (И тут же спохватился). И вам, ваше превосходительство.