Виктор Попов - Чел. Роман

Последнее волнует ее на этот раз больше всего. Причина – неопределенность. История давняя. Одну ее на эти камни не пускают – боятся. Не из-за высот. Они в основном незначительные. Да, и она берет с собой крэшпэд 38 38 Крэшпэд – переносной страховочный мат. . Причина волнений старших – лесопарк вокруг. И пьяные компании – полбеды. Два года назад там всем миром поймали какого-то маньяка. На нем десять девочек не старше пятнадцати. Так что родителей Чарли можно понять.

В это воскресенье, по разным причинам, пойти вместе с ней из клуба никто не сможет. Еще вчера она разместила пост на стене. Пока тишина. Лайки, не более. Без комментов и предложений. Вариант – соврать и поехать одной. Но папа – хитрый лис. Он мало того, что каждый раз, пусть и мельком, интересуется, с кем именно она собирается ехать, так еще и требует видеоотчет хотя бы части подъемов. Говорит, для анализа.

«Ой ли?»

Можно, конечно, исхитриться и снять что-то на смартфон, поставив его между камней, но по идеально статичному кадру сразу будет понятно, что оператор отсутствовал…

Впрочем, пока нечего париться. Впереди еще двое суток. Нужно только чаще обновлять пост на стене.

«Не может быть такого, чтобы никто не откликнулся!» – подводит Чарли итог утренней трехминутке и через длинный коридор, в котором никогда не выключается свет, идет в ненавистный душ.

Коридор – «аллея славы». Фото членов семьи. Кубки на полочках. Медали на гвоздиках. Победы и призовые места. Львиная доля трофеев – заслуга Чарли. Она звезда семьи. С недавних пор и основной источник дохода. Спонсорские контракты (бумаги она не читает, только подписывает) по большей части принадлежат ей. Сколько там чего – она не знает. Ее, по правде говоря, это мало интересует. Мысли о деньгах умещаются в ближайший день. А суточных более чем достаточно. Расходы невелики. Дорога в клуб и обратно. Обычно метро. Но можно и на такси, если очень устала. Питание. Фреши, смузи, питательные батончики, редкий – через день – диетический бургер в клубном буфете.

Каким образом на столе появляется еда дома, Чарли понятия не имеет. Плиту она не зажигала ни разу в жизни. Кухонные навыки Чарли ограничиваются микроволновкой. В отделениях холодильника она путается. А в многочисленные кухонные шкафы и шкафчики никогда не заглядывает.

Что до прочего, то в снаряжении ограничений нет. Стопроцентная скидка по контракту в трех магазинах. Ее покупки там – это по сути и не покупки, а требование бесплатной доставки. Соревнования – выезд, проживание – также полностью оплачиваются. Жизнь Чарли – глобальное «все включено».

Ее максимально изолируют от бытовых проблем, оставляя наедине с единственной задачей – подняться и не упасть. Трассы меняются. Задача неизменна. Что до сопутствующей всему боли, то боль – не проблема. Боль – не только истина. Боль – жизнь.

В ванной Чарли долго спускает воду. Дом старый. Горячей воды приходится ждать долго. А если и лезть под эту жидкую гадость, то почти под кипяток. Холодная и даже теплая вода – омерзительна. Такую воду можно только пить. И только когда под рукой нет сока или йогурта. Горячая вода не так противна, но и с ней Чарли общается недолго, оставляя после себя в ванной густой, почти банный пар.

К пару у Чарли компромиссное отношение. Она любит сауну и даже хамам. Они – лучшее восстановление. Но пар – та же вода. Пар – обман. Он в этом смысле похож на снег. Два обманщика в разном обличье. Снег Чарли нравится больше пара. Он красиво падает. Укрывает и обездвиживает вместе со льдом ненавистную реку. Снег и лед всем хороши, но до тех пор пока не начинают таять. С этого момента они – самая плохая вода. У них не получилось. Они сдались. Они перестали быть самими собой.

Не спеша почистив зубы, Чарли, завернутая в полотенце, возвращается в свою комнату. Необходимая на сегодня одежда аккуратно сложена на стуле. Как она там появляется – для Чарли визуальная загадка. Понятно – это дело рук мамы. Но застать ее за этим делом никогда не удается. Есть предположение, что мама приносит одежду ночью. Чарли пыталась – и не однажды – дождаться ее прихода, но всякий раз не выдерживала и засыпала.

На стуле носки, белье, майки, шорты и треники. Все в двух-трех экземплярах. У Чарли есть возможность в течение дня несколько раз переодеться. Толстовка или куртка – на выходе. Их выбор – право Чарли. Шапочка и снуд – неизменны. Они в шкафу, на отдельной полочке. Чарли надевает их в первую очередь, едва скинув полотенце. Кто поднимает полотенце и уносит в ванную – еще одна загадка. Но после завтрака его в комнате уже нет. Чарли пытается следить за мамой. Тщетно. Полотенца нет на полу, даже когда мама, казалось бы, совсем не выходит из кухни.

Снуд надевается первым. Индивидуальный размер. Ручная работа. Шелк. Он не снимается до ночи ни при каких обстоятельствах. Снуд в трех идентичных экземплярах. Один на ней. Один – дома. Еще один в сумке в боковом кармане. На случай какой-то аварии с основным. Хотя такого еще не случалось. Но береженого Бог бережет. Любимая папина поговорка. Он мелко крестится перед каждым восхождением. Но в церковь не ходит. И то и дело троллит монашек из монастыря напротив. Скала – его священник. Магнезия – его молитва.

Снуд прикрывает шею почти целиком. Операционные шрамы укрыты с запасом. Но в течение дня Чарли частенько подходит к зеркалу – и вовсе не для того, чтобы полюбоваться собой.

Шапочка, как и снуд, выполнена по индивидуальному заказу. Эксклюзив появляется в гардеробе Чарли после первых профессиональных контрактов. До этого момента серийная одежда доставляла Чарли массу неудобств. Шапочки то были малы, то велики, то не прикрывали уши, то топорщились сверху как петушиный гребешок… И это при полном отсутствии волос на голове и теле, убитых безвозвратно за одиннадцать лет до этого химией и рентгеном. Спустя полгода ее приведут на скалодром просто развеяться. Когда-то часть терапии. Теперь – профессия.

Стоя у зеркала, Чарли дольше всех надевает шапочку и снуд, тратя на них больше времени, чем на весь остальной гардероб. Все прочее оказывается на Чарли быстро, будто одним ловким движением. После чего она еще раз правит шапочку и снуд. Они здесь главные. В сущности без всего остального можно обойтись, но не без них.

На кухне старшие братья-погодки запивают яичницу литрами томатного сока. Высокие, кудрявые, с неимоверно длинными, прямо ондровскими руками 39 39 Адам Ондра (род. 5 февраля 1993 года) – чешский скалолаз. Прошел больше ста маршрутов категории 9а и выше. Первым в мире прошел маршрут категории 9b+. – они само совершенство на коротких боулдерах. Рукоходы, дино 40 40 Рукоход – трасса, которую проходят только на руках. Дино – в скалолазании динамический перехват-прыжок. и качи на одной руке – их конек. Но длинные трассы братья «читают» плохо и относительно быстро «умирают». На каждом – ни грамма лишнего веса, но куда деть кость? Трудность 41 41 Трудность – вид скалолазания. Имеет цифровое и буквенное обозначение уровня сложности маршрута. Существует десять основных квалификационных систем трудности. Чарли мыслит французской системой, которая предусматривает рост уровня сложности от 2 и далее. С дополнительным членение внутри цифры на уровни a, b, c и подуровни, обозначаемые знаком +. На 2016 год максимальная пройденная сложность – 9b+. не для них. Это «фишка» Чарли. Боулдеры, которые для братьев предел возможностей, для нее – загородная прогулка. Братья исчерпали свой потенциал. Пределы возможностей Чарли едва-едва обозначаются. Отсюда их отношение к «мелкой». Сдержанная профессиональная зависть, прикрытая братскими улыбками и мужской почтительностью.