Е. Ермак - Тупик

Может, в городе проще было бы уйти из семьи, но здесь в колхозе не утаишься. Не дали бы житья. Да и бабуля боролась за него, как за знамя с надписью

«Я – мужняя! У моих дочерей отец есть!» Да, лучше бы его и не было. Это сейчас бабушка так думает.

И когда младшая дочка в синяках к ней прибежала, сама же ей подать на развод посоветовала, хоть так этот порочный круг надорвала. И время изменилось, теперь никого разводом не удивишь. Уже не считается дурным тоном развод через полгода после роскошной свадьбы. Еще толком родители не успели рассчитаться с долгами, взятыми на свадьбу своих инфантильных детей, а молодожены уже разъехались давно. Бабуля сама жизнь свою личную упустила, так пусть дочка не по ее стопам пойдет. Дочка пыталась еще пару раз найти мужа, но притягивала к себе она по-прежнему не тех. Потом плюнула и убедила себя, что нет для нее хороших мужчин.

Ну хоть у Риммы детство спокойнее, чем у них с сестрой было. На людях-то родители держали марку: всё тихо-ладно, красавец муж, жена-активистка, послушные дочки. Но дома маски сбрасывались, муж за рюмку, а жена за скалку.

– Ты где был, такой-сякой!? Какой пример детям показываешь? Опять по бабам шлялся, разгильдяй! – орала бабуля, – и всё равно ей, если честно, где он был, всё к нему давно перекипело, но она же должна реагировать, как положено хорошей жене в её понимании.

– Перестань, с мужиками в гараже был, ну что ты в самом-то деле прикопалась ко мне, дубина! – привычно огрызался дед.

– Дубина? Сам ты – дубина! Бесстыдник несчастный! – кричала бабушка.

И так каждый божий день. Ссоры и скандалы составляли для супругов насыщенную семейную жизнь. А что до девочек, которые так и не смогли привыкнуть к бесконечным выяснениям отношений? Так это родители их к жизни готовили. А вы что думали? Всё девочкам во благо. Римма вся в маму, здоровьем не блещет. Худенькая, высоконькая, хрупкая, с плохим зрением. Пока старшие не могут заняться Риммой, она прекрасно обходится и без них. У нее есть шкатулка, куда взрослые кладут пуговицы. И бывают там такие красивые экземпляры, с золотым или серебряным ободком, с перламутровыми разводами, мелкие с завитками, крупные скучные пуговицы от пальто, элегантные пуговички от женских блузок. И все эти сокровища Римма может перебирать часами, представляя вместо них человечков, которые кружат в вальсе.

Еще в шкатулке лежит волчок, Римма пытается неуклюжимыми пальчиками раскрутить его. Когда ей это удается, она весело хохочет. Вообще, она смешливая девочка, хоть и бывает иногда слишком обидчивой. Бабушка, зная такую ее черту, говорила, что Римме тяжело будет в жизни с таким характером.

Римма была участливым ребенком, всех жалела, всем помогала. И профессию выбрала, где ее качества нужны. Конечно, со временем Римма огрубела, и от усталости может быть черствой с пациентом, но это редкость.

Ещё в детстве Римма хотела быть мальчиком. Ей казалось, что отец бы больше любил ее, бросил бы пить. Она думала, мальчишкам жить гораздо легче. Можно быть чумазым, драчливым, крикливым, и никто не скажет тебе: «Фи, какая неопрятная и невоспитанная, ты же девочка!» Мальчишку за проступок, конечно, и побить могут. Но хотя бы нотаций длительных читать не будут. Они для Риммы были хуже всего.

И как назло, у отца ее уже в другой семье, с другой женщиной сын родился. Римма страшно к мальчику ревновала. И завидовала. У мальца папа есть, а у нее – нет. И отец тогда повзрослел, стал серьезнее, пьянки ушли в прошлое.

Ну почему Римма родилась девочкой? На крестинах Римме дали подержать малыша за крохотную ручку. От волнения Римма сжала ее чересчур крепко, малыш заплакал. Испуганно она оглянулась, никто не заметил? Больше она к нему в тот день не подходила. Боялась показать свою ревность к нему и зависть. Какой он маленький, чистенький, как папа качает его в своих большущих руках. Ну почему такая несправедливость? Одним – всё, а другим – ничего! Раз-два в год отец навещает её, на день рождения да после нового года.

Конечно, сам праздник ему и в голову бы не пришло провести с ней, с родной дочкой. А вот теперь у него еще сын родился, вообще про Римму забудет. Ну ничего, она ещё отомстит и папочке и его малышу. Покажет им, что они ей без надобности. Тем сильнее было ее удивление, когда мама велела на крестины собираться.

– Не дуйся, дочка, он – твой маленький братик. Папа сам тебя пригласил. Как увидишь малыша, так сразу полюбишь его! Я и сама бы с какой радостью подержала бы его на руках! Малютки такие нежные. Так и хочется их тискать, одевать в маленькую одежку. Ты уже вон какая вымахала. Теперь только внуков ждать мне, чтобы понянчить.

– Не думаю, что мне понравится держать орущее дитя. Тем более у меня двоюродный брат есть, зачем мне еще один?

– Это не чужой тебе ребенок, а единокровный брат. Нужно держаться своей родни. Ты ведь хочешь отца чаще видеть? Будешь помогать с малышом, так оно и будет. Ты у меня уже взрослая, иди, расскажешь потом про крестины.

Римма неловко повязала голову платком и отправилась в церковь. На улице ранняя осень, еще тепло, но дороги от дождей размыло, туфли вмиг облепились грязной каемкой по бокам, на подошвы налипли пласты жирной скользкой земли. Идти надо было аккуратно, того и гляди в лужу скатишься.

Римма держалась за забор, чтобы не упасть. Спешила. Еще издалека увидела у церкви группку людей, в которой узнала и отца и его жену с торжественным свертком в руках. Вроде и мельком взглянула на них, но потеряла равновесие и угодила ногой в глубокую лужу. Намочила ногу по колено, белые колготки на ноге стали цвета ржавчины, как будто на одну ногу Римма одела гольф. В туфле неприятно захлюпало и зачавкало. На секунду Римма остановилась, не зная, что делать дальше. Решимости повернуться и идти домой переодеваться не было. А тут еще отец помахал ей рукой, и Римма продолжила свой путь к церкви. «Сколько народу пришло, чтобы посмотреть окунание мальчишки в воду, а меня небось, когда крестили, и смотреть никто не пришел!»: с обидой подумала Римма.

Вот и бабушка со стороны отца приперлась, вырядилась как на свадьбу. Стоит, мучается в узких туфлях на каблуках, бедняга. Неужели она думает, что такие неудобства делают ее красивее. Волосы взбила в высокую прическу, и под косынкой кажется, что на голове огромная шишка. Дед рядом с ней стоит, глупо улыбается, с Риммой здоровается. «Хорошо, хоть имя моё помнит»: думает Римма.

И все вокруг суетятся в предвкушении обильного праздничного стола. А пока нужно пережить церковную церемонию. Молодых мамочек отправляют к батюшке, который произносит для них очищающие молитвы. «После родов женщины считаются „нечистыми“, и поэтому без благословения батюшки зайти в церковь не могут. Как у вампиров, наверное, без молитвы у мамочек задымиться и сгорит все тело. Даже в церкви лучше быть мужского пола, чем женского.»: хмуро размышляет Римма.