Джеймс Мунро - Шотландская сага

— Вы с Дональдом поймаете, сколько сможете, а я скажу Томми и ребятам, чтобы они привели овец.

— Мы будем делать перегон? Но ведь ты сказал…

— Я прекрасно знаю, что я сказал, но мы не поведем это стадо к Сиднею. Мы поедем в Аделаиду.

— В Аделаиду? — Оба сына воскликнули одновременно, а Рори добавил: — Это ведь где-то на побережье Южной Австралии?

— Правильно. Пойдем и посмотрим, где это.

Мердо дотянулся до верха шкафа из грубого дерева, в котором хранилась различная посуда, собранная в те времена, когда была еще жива Эми Росс, и вытащил оттуда большой, свернутый в рулон кусок бумаги. Расстелив его на кухонном столе, он придавил его с одной стороны бутылкой, наполовину заполненной водой, а с другой — пистолетом, который вытащил из-за ремня.

— Это — карта, — сделал вывод Рори.

Мердо посмотрел на своего среднего сына с выражением притворного восхищения.

— Ты знаешь, мой мальчик, если бы твоя мама и я могли бы отдать тебя в школу, вместо того чтобы учить самим, своими собственными силами прямо тут, ты мог бы вырасти почти смышленым.

Сарказм не дошел до Рори.

— Откуда эта карта, па? И что ты собираешься нам показать? Разве мы не можем без карты добраться до Аделаиды?

— Вот тут-то ты и не прав, мой мальчик. Ты помнишь того путешественника, который проходил здесь месяц или два назад?

— Англичанина?

— Да, его. Ну, ведь он шел из Аделаиды. У него было несколько газет, запихнутых под седло, и одну он оставил у нас. В ней были последние цены на скот в Аделаиде — и они гораздо выше, чем в Сиднее. Он и еще кое-что оставил — эту карту, скопировав ее для меня с той, которую он нарисовал по пути сюда.

— Зачем он все это сделал? Или у тебя уже тогда были намерения сделать перегон скота в Аделаиду?

— Мне хотелось, чтобы он нарисовал ее для меня на всякий случай. Просто чтобы знать туда дорогу. Я не собирался пользоваться ею, потому что он сказал, что придется идти по очень тяжелой местности. Для лошадей это не так уж страшно, они могут двигаться, быстрее, но что касается овец… И все же, вы непрестанно повторяете мне, что у нас слишком много овец. На следующий год им не хватит еды, и поэтому у нас нет выбора. Но на случай, если нам не удастся сохранить овец, я думаю, мы можем взять с собой и лошадей. Их всегда можно будет продать.

— Это отличная новость, па! — Все плохое настроение тут же улетучилось у Рори. — Когда мы отправляемся?

— Как только вы приведете лошадей и заставите Томми и его ребят пригнать овец.

Четыре дня спустя после того, как Мердо объявил о своем решении, он и Рори направлялись на Запад с двумя сотнями лошадей и более чем с тысячью овец. С собой они взяли девять пастухов-аборигенов, которые все ехали на лошадях Россов. Дональд остался на ферме.

Несмотря на все сомнения, Мердо надеялся, что у них неплохие шансы добраться до Аделаиды с большинством овец и лошадей. В ближайшие месяцы выпало столько дождя, сколько он не мог припомнить раньше. Если на Юге Австралии выпало столько же дождя, все пройдет успешно.

Целый месяц они шли на запад, у лошадей был выбор пастбищ, а овцы догрызали ту траву, которая оставалась после них. Эта часть путешествия проходила спокойно. Россы и аборигены продвигались вперед, не имея недостатка в еде и траве для скота. Ориентируясь по карте, Мердо находил самую удобную дорогу и колодцы, полные водой.

Четыре дня ехали по безводной пустыне, где сам воздух, казалось, дышал жарой. Как только овцы начали выказывать первые признаки беспокойства, показался ручей, в котором было достаточно воды, чтобы утолить жажду. Теперь они двигались в южном направлении по прямой к месту назначения, но самая тяжелая часть путешествия была впереди. Не успели они пройти еще сорок миль, русло ручья, вдоль которого они передвигались, превратилось в мозаику из растрескавшейся сухой грязи, сменявшейся время от времени быстро испаряющимися лужицами стоячей воды.

Аборигены-погонщики поехали вдоль ручья вперед, осмотреть окружающую местность в поисках воды, но ничего не увидели, кроме песка и дюн.

— Что мы будем теперь делать, пап? — нетерпеливо спросил Рори, вытирая с лица пыль и пот. Впереди небо и земля сливались, танцуя вместе до неясного горизонта в мерцающей дымке. — Если мы поедем туда, трудно сказать, когда мы найдем воду, да и найдем ли вообще?

— Нам будет не лучше, если мы вернемся, — ответил сурово Мердо. — То небольшое количество воды, которое осталось позади, наверняка сейчас уже высохло, а овцы съели все, что можно было съесть. Нам ничего не остается, как идти вперед. Что ты скажешь, Томми?

Последний вопрос был обращен к главному погонщику из аборигенов, который сидел на лошади, прислушиваясь, но не предлагая никаких советов.

— Я скажу, может, черные люди знают, хозяин?

— Черные люди? Какие черные люди? — Именно так Томми всегда называл своих собратьев, но Мердо не видел никаких следов австралийцев, кроме тех, что сопровождали их.

— Они идут за нами в трех или четырех днях пути. — Томми поднял три пальца, чтобы его утверждение было более убедительным.

— Почему ты не сказал об этом раньше? Если они живут в этой местности, они, наверное, знают, где мы можем найти воду.

— Это могут быть плохие черные люди, хозяин. Лучше, если мы оставим их одних. Может, далее уйдем.

— Нам нужно с ними поговорить. Иди и найди их, Томми. Попроси их прийти и поговорить с нами. Скажи им, что мы дадим им жирную овцу для их котелка.

Мердо пришло в голову, что, если невидимые аборигены оставят овец помирать от жажды, у них будет сколько угодно мяса. Однако любопытство может привести их сюда.

— Лучше я возьму ружье, хозяин. — Томми явно раздумывал, идти ли ему, чтобы поговорить со своими соплеменниками.

— Никакого ружья. Забей одну овцу, привези ее им — и запомни, Томми, нам нужна их помощь.

У Томми были серьезные опасения относительно этого поручения, но он уже десять лет работал на Мердо. Он сделает так, как ему велят.

Томми отсутствовал более трех часов; когда он вернулся, с ним были пятеро аборигенов. Большинство аборигенов, которые раньше встречались с белыми людьми, щеголяли по крайней мере одним предметом европейской одежды. Эти были практически полностью обнажены, но каждый нес деревянное копье.

Мердо сделал что мог, чтобы показать им свое расположение, но аборигены были как бы не в своей тарелке. Да и погонщики с фермы Россов не предпринимали попыток заговорить с незнакомцами. Это было необычно само по себе, поскольку аборигены были общительными людьми и любили обмениваться новостями и слухами.

— Ты узнал у них о воде, Томми? — спросил Мердо своего главного погонщика.

Томми кивнул.

— Они говорят, что покажут воду, хозяин, но ты давать им еще три овцы.