Питер Акройд - Венеция. Прекрасный город

В конце XVIII века произошел казус с «венецианской тайной». Эта тайна преследовала сэра Джошуа Рейнолдса до могилы. Тайна касается теплой текстуры венецианской живописи. Как художники создавали золотистый, сияющий тон? Рейнолдс в поисках разгадки даже соскоблил немного краски с холста Тициана. Некая женщина, Энн Провис, заявила, что знает эту тайну, что она содержится в копии утраченного текста, посвященного методам и практике великих венецианских живописцев. Энн Провис обещала показать текст, но только в обмен на наличные деньги. Разумеется, это было мошенничество. Джеймс Гиллрей создал по этому поводу карикатуру под названием «Возрожденный Тициан, или Семь мудрецов советуются с новым венецианским оракулом».

Венеция была хорошо известна как город тайн, молчания и секретности. Генри Джеймс описывает ее как город «бесконечно странных тайн», а в «Женском портрете» (1881), действие которого частично происходит в Венеции, ощущается почти нестерпимое напряжение от слов, которые так и не были произнесены. Подобная атмосфера в высшей степени подходила венецианскому духу интриги. Казанова говорил о венецианских соотечественниках: «Их самая известная черта – делать тайну из ничего». В прошлом венецианцы делали тайну из правительства или из любви, теперь они счастливы создавать тайну ради тайны. Для таинственности были созданы гондолы с их маленькими кабинами со ставнями или черными драпировками. Венецианский писатель Джованни Мария Меммо писал в 1563 году, что в домах Венеции «следовало бы иметь потайные двери, через которые можно было бы входить и выходить незамеченным».

Венеция до сих пор не лишена таинственности. В городе идет тайная жизнь, которую не видят тысячи туристов, занявших все публичное пространство. Вот почему здесь так трудно найти хороший ресторан – венецианцы придерживают их для себя.

Водная стихия усиливает чувство одиночества и тайны. Каналы превращают улицы в далекие и незнакомые.

Тайна сопутствует и тревоге, и стыду. Те, кто хранит секреты, могут скрывать и свою истинную натуру. Таинственность ведет к утаиванию и притворству. Считалось, что венецианцы никогда не обсуждают истинных мотивов собственных действий в событиях мирового значения.

Секретность имеет отношение и к власти. От изреченного слова можно отречься. В нем можно усомниться или опровергнуть его. Так что самым мощным остается непроизнесенное.

Тайный город приобретает вид лабиринта. Эта путаница вызывает беспокойство и даже страх у неосмотрительного путешественника. Она придает элемент интриги самому незамысловатому пешему маршруту. Венеция – город тупиков и кружных улочек, здесь есть кривые calli , неожиданные повороты, низкие арочные проходы и пустые внутренние дворики, над которыми, как туман, висит тишина. Узкие дворы кончаются выходом к воде. Местные жители легко находят дорогу, но чужой может заблудиться. И вдруг во внезапном озарении ты находишь то, что искал, – маленькую церковь, дом, ресторан; они появляются перед тобой неожиданно. Так город преподносит подарок. Потом ты можешь не найти этого места – никогда. Кафка должен был понять Венецию.

Лабиринт – идея древняя. Это составная часть земной магии, которая, по словам специалистов, предназначена для того, чтобы помешать злым духам. Китайцы верили, что демоны способны передвигаться только по прямой. Считалось также, что в центре лабиринта находятся мертвецы. Неудивительно, что лабиринты сохраняют власть над человеческим воображением. Лабиринт из классического мифа – место, где юному и невинному существу грозит опасность и, может быть, смерть. Истинный секрет венецианского лабиринта в том, что ты не можешь увидеть или понять его в целом виде. Находясь в его границах, ты осознаешь его власть. У тебя нет возможности увидеть его должным образом снаружи. Получается, что ты заперт в путанице кривых улочек и каналов, и только так можешь понять самобытность города.

Схема нумерации домов трудна для понимания, в каждом sestiere номера начинаются с единицы и змеятся по улицам. Номера доходят до тысячи без ссылки на улицу или площадь.

Во всяком случае, названия, закрепленные за улицами, оказываются другими, чем названия на картах города. Реальность Венеции не имеет отношения к путеводителям и картам. Самое короткое расстояние между двумя точками здесь никогда не бывает прямой линией. Так паутина Венеции создает тайну.

Город пробуждает знакомые с детства ощущения игры и забавы, чуда и ужаса. Здесь легко поверить, что тебя преследуют. Шаги отдаются эхом в каменном лабиринте. Внезапно открывшаяся улочка или внутренний двор – неожиданность. Возможно, ты краем глаза заметишь тень или силуэт или увидишь кого-то в дверях. Когда бродишь по Венеции, тебя часто охватывает чувство нереальности, ты словно во сне или, вернее, не во сне, а в реальности другого порядка. Иногда жизнь прошедших времен кажется совсем близкой – рукой подать. Близость прошлого ощущается в узких проходах и тесно сдвинутых стенах. Здесь можно почувствовать естественный, камень за камнем, рост города. Можно ощутить историческое движение развернувшегося перед тобой города. В стихотворении Томаса Стернза Элиота есть фраза о том, что у истории «множество хитрых тропинок, коленчатых коридорчиков, тайных выходов» [3]. Это о Венеции.

По отвечавшим эхом calli новости разносились быстро. Венеция была центром новостей, от Востока до Запада и от Запада до Востока. В начале современной эпохи она была главным каналом новостей в мире. Переписка купцов в XIII веке представляет собой значимый источник информации. Тот, кто первым узнавал новости – о важной сделке или о нехватке какого-либо товара, – получал наибольшую прибыль. Важнее всего была скорость. Дорогам полагалось быть в хорошем состоянии, а кораблям – плыть с высокой скоростью. Венеция была одним из первых городов, организовавших в XIV веке compagnia dei corrieri (курьерскую службу). Тем не менее письмо шло из Нюрнберга в Венецию четыре дня.

Новости и предположения лежали в основе половины бизнеса Риальто. Венеция не стала бы центром торговли, если бы не была центром новостей. Они поступали со всех сторон – от конных курьеров, из докладов дипломатов, из писем управляющих. Информация стремительным потоком обрушивалась на рынок. Ставшую известной новость обсуждали. Существовала гостиница «Золотой корабль», где венецианцы могли встретиться, чтобы «еще раз обсудить свои сведения, один с другим… туда же приходили купцы-иностранцы». Самые первые кофейни были открыты в Венеции именно для обмена информацией. Состоящий из людей город сам может рассматриваться как средство получения и использования информации. Венеция – город, превосходящий все другие, несомненно, превосходила их и в этом отношении.