Питер Акройд - Венеция. Прекрасный город

24 августа Манин подписал договор о капитуляции. Австрийская армия вернулась в разрушенный город, Манин был арестован и выслан в Париж. Его мечта о независимой республике, основанная на древнем прошлом города, не осуществилась. Но хотя бы на время Венеция вновь стала символом республиканской свободы, служа предметом восхищения для всех, кто презирал империю Габсбургов. Конечно, общественной поддержке не хватало материального подкрепления, и она не могла спасти город. Однако мужество и стойкость венецианцев навсегда рассеяли миф об их мягкотелости и бесхарактерности.

В наказание за восстание австрийцы отняли у Венеции статус свободного порта. Так закончилась морская жизнь города.

Австрийская оккупация продлилась еще семнадцать лет после осады. Венеция превратилась в город траура. «На суше и на море нет большей подавленности и печали, чем в современной Венеции», – писал американский консул в 1865 году. Она стала обителью уныния, напоминая «гробницу для живых». На ранних фотографиях город напоминает трущобы – женщины в шалях, мужчины в потертых шляпах.

Затем события во внешнем мире, к которому венецианцы стали равнодушны, представили город в новом свете. В 1866 году австрийские войска ушли, и Венеция стала частью нового Итальянского королевства. Царившая в городе атмосфера уныния и заброшенности начала рассеиваться.

Успех Лидо как курорта, наступивший в 1880-х годах, открыл новые перспективы торговли и процветания в лагуне. На острове были построены два роскошных отеля. Венеция вновь стала местом развлечений для богатых и знатных. Ее посещали лишившиеся трона члены королевских семей, герцоги и герцогини, популярные певцы, актеры и те, кого называли плейбоями. Приехали аристократы. За ними последовал средний класс.

В 1895 году была организована первая Международная выставка, вскоре ставшая известной как Биеннале. Она положила начало чисто венецианской традиции искусства, денег и знаменитостей.

С этого времени всем стало ясно, что единственным будущим для города может стать туризм. Создание индустриальной зоны на материке в Местре и Маргере, в непосредственной близости от Венеции, в первые десятилетия XX века только укрепило уверенность в том, что развитие современных форм жизни надо каким-то образом сдерживать. Так проявилось древнее стремление изгнать всю промышленность за пределы города. Венеция решила положиться на свою историю, подлинную или мнимую. Подлинное прошлое не получило определения. Город просто поощрял дух архаичности.

Дворец, построенный в XIII веке, в котором некогда размещалось турецкое подворье (Фондако деи Турки), пришел в упадок и был куплен муниципалитетом. Его восстановили – с симметрией и элегантностью, которыми он никогда не обладал. На языке историков архитектуры, здание было «слишком венециализировано». В 1907 году в Риальто был построен новый Рыбный рынок в стиле XV века. Происходило готическое возрождение и византийское возрождение. Новые гостиницы были выстроены в классическом стиле или стиле Возрождения. По берегам Большого канала вырастали новые дворцы, по внешнему виду которых можно было подумать, что они спроектированы и построены в XII или XIII веках.

Во время Первой мировой войны старые властители Венеции, австрийцы, оказались в опасной близости от города, их войска подошли совсем близко к границам лагуны. С колокольни на площади Святого Марка можно было видеть аэростаты заграждения, а порт пришлось закрыть из-за угрозы вражеской атаки. Но город не пал.

Он почти не подвергся разрушению во время двух мировых войн, мало пострадал от бомбардировок и за все годы военных действий потерял всего две сотни человек – большинство из них упали в каналы во время затемнения.

Однако были и другие жертвы. Приказы Муссолини и Гитлера обрекли венецианских евреев на страдания. В 1920-х годах город быстро усвоил идеи фашизма, и вскоре организованные группы сторонников Муссолини стали там могучей силой. Расистские законы 1938 года и активное преследование евреев в 1943–1945 годах нанесли глубокую рану венецианскому еврейству. Евреев увольняли с работы, не позволяли пользоваться пляжами Лидо, на общественных зданиях висели объявления «Евреям и собакам вход воспрещен». Историческая терпимость венецианцев исчезла.

В 1943 году, когда немецкая армия оккупировала город, около двухсот евреев были задержаны и депортированы в концентрационный лагерь на материке. Некоторых отправили в Аушвиц. Душевнобольных забирали из больниц на островах и казнили. Мир за пределами Венеции, реальный мир, взял управление в свои руки.

Вторая половина XX века была ознаменована исходом венецианцев на материк, где развитие промышленности обещало более высокие заработки и менее дорогое жилье. К тому же промышленность Местре и Маргеры помогла отравить воды лагуны, увеличив уязвимость городской окружающей среды.

В городе продолжала – и продолжает – процветать бюрократическая пассивность и некомпетентность. Джанфранко Пертот, автор книги «Венеция: экстраординарные расходы» (2004), отмечает «невыполнение обещаний, отсутствие программ и планов, а следовательно, и действий» со стороны венецианских властей. «Инерция и отсутствие мобильности» в городе отчасти позволяют и даже поощряют «возмутительную эксплуатацию, спекуляцию, разрушение и упадок». Утверждается, что в городе процветают взяточничество и повальная коррупция. Но какое общество не поражено коррупцией? Таковы условия человеческого существования. И они веками оставались условием существования Венеции.

К тому же в Венеции веками было почти невозможно установить источник или центр власти, распределенной между частично дублирующими друг друга правительственными организациями. Кто стоял во главе государства? Дож или Сенат? Совет десяти или Большой совет? Современное бюрократическое устройство города унаследовало эту сложность и расплывчатость. Приведем еще одну цитату из книги Пертота: «Вопрос о том, кто отвечает за положение дел в Венеции, до сих пор не решен». И так было всегда. В XV и XVI веках появлялись новые законы при сохранении старых.

История повторяется и ныне. В конце XX века один специальный закон о сохранении города следовал за другим специальным законом. Все части административного механизма были поражены проволочками и неразберихой. Все еще не существует соглашения заинтересованных сторон относительно будущего города. Каким ему быть? Городом-музеем и исследовательским центром? Просто раем для туристов и площадкой для различных международных выставок, которые притягивает лагуна? Или он должен восстановить свое прошлое живого города с постоянными жителями?