Иван Плотников - Правда истории. Гибель царской семьи

Следовательно, во всех приведенных случаях мы имеем дело не с постановлением о расстреле Царской Семьи, а с вариантами сообщения для центра и прессы. Обратим внимание на то, что перед посланным в Москву вариантом в тексте телеграммы указано: «По этому поводу нами выпускается следующее извещение», а после него испрашивается экстренный ответ. Москва могла внести в него коррективы, и они были сделаны, появился новый вариант сообщения, опубликованный 19 июля без согласования с Екатеринбургом.

О том, что по крайней мере к вечеру 16 июля текст, выдаваемый за постановление, имелся, говорит факт зачтения какой-то бумаги Я. X. Юровским, предшествовавший его команде к стрельбе. Самим Юровским этот вопрос смазан. Тем не менее в его воспоминаниях мы находим указание на то, что Голощекин давал ему установку на казнь со ссылкой на постановление исполкома совета, что сам он расстрел мотивировал. В одном случае им об этом сказано так: «Когда вошла команда, ком[ендант] сказал Р[оманов]ым, что ввиду того, что их родственники в Европе продолжают наступать на Советскую Россию, У райисполком постановил их расстрелять», в другом: «...я тут же, насколько помню, сказал Николаю примерно следующее, что его царственные родственники и близкие как в стране, так и за границей, пытались его освободить, а что Совет рабочих депутатов постановил их расстрелять» 134.

М. А. Медведев вспоминал: «Юровский на полшага выходит вперед и обращается к царю:

— Николай Александрович! Попытки Ваших единомышленников спасти Вас не увенчались успехом! И вот, в тяжелую годину для Советской республики... на нас возложена миссия покончить с Домом Романовых!» 135.

Трактовка слов Юровского дана сходная. П. 3. Ермаков отмечал: «Комендант стал читать приговор постановления, где говорилось по постановлению исполнительного комитета расстрелять». Другой участник расстрела — Г. П. Никулин вспоминал: «товарищ Юровский произнес такую фразу, что: "Ваши друзья наступают на Екатеринбург, и поэтому вы приговорены к смерти" 136.

А вот что сохранила память бывшего охранника А. А. Стрекотина, присутствовавшего в комнате с винтовкой, но не участвовавшего в расстреле: «Перед царем, лицом к лицу стоял Юровский — держа правую руку в кармане брюк, а в левой держал небольшой листок бумаги, потом он читал приговор: и в виду того, что чехословацкие банды угрожают красной столице Урала — Екатеринбургу в виду того, что коронованный палач может избежать народного суда, президиум областного совета, выполняя волю революции, постановил: бывшего царя Николая Романова, виновного в бесчисленных кровавых преступлениях перед народом — расстрелять! А потому ваша жизнь покончена!"» 137. Это практически точное воспроизведение распространявшегося в Екатеринбурге в печати текста, которым мемуарист, ясное дело, воспользовался. Возникает предположение, что именно этот текст зачитывал Юровский. Никулин тоже (явно по памяти) схватил фразу о наступлении противников большевиков на Екатеринбург. В дальнейшем охранник М. И. Летемин, расспрашивавший участников о ходе расстрела, на допросе показал: «Комендант вычитал бумагу и сказал: "Жизнь ваша кончена"». О зачтении приговора по бумаге сообщал и охранник Ф. П. Проскуряков. Еще более определенно об этом сказал на допросе разводящий А. А. Якимов: «...он (Юровский. — И. П.) так сказал Царю: "Николай Александрович, Ваши родственники старались Вас спасти, но этого им не пришлось. И мы принуждены Вас сами расстрелять" 138. Убийца П. С. Медведев, утверждавший на допросах, что в момент расстрела выходил на улицу, от пересказа содержания читаемого Юровским текста уклонился. Палачи А. Г. Кабанов и В. Н. Нетребин содержания зачитанного документа не коснулись, если не считать слов в воспоминаниях последнего: «Они были предупреждены о расстреле» 139.

На основе приведенных (и получается — исчерпывающих) данных участников и свидетелей расстрела можно определенно утверждать, что Юровский не просто «сказал», а говорил, используя текст или зачитывая его, причем ссылаясь не на президиум, а на исполком облсовета. У него была бумага с мотивировкой казни: угроза или попытка освобождения бывшего Царя врагами революции, заговорщиками; его «преступления»; наступление чехословаков на Екатеринбург. Очевидно, он зачитывал тот самый короткий текст, который был подготовлен как вариант извещения для печати, направленный утром телеграммой в Москву. Что касается того, что решено казнить всех, о чем он сказал, то он мог добавить это по указанию Голощекина или, для верности, вписать слова. Как он вспоминал, Голощекин сказал ему, что «Николая мы казним и официально объявим», а что касается Семьи, тут «может быть, будет объявлено» как-то потом, «об этом пока никто не знает» 140. Кстати, вот вам еще одно свидетельство того, что и о том, как информировать, решает не Голощекин с товарищами, а только центр: вероятно, бумагу с текстом «приговора» Юровскому было приказано потом сдать или непременно уничтожить. Во всяком случае, она им не была сохранена и в дальнейшем воспроизводилась по памяти. Бумага, имевшаяся у Юровского, текст, который был заслушан перед смертью жертвами, — еще один, похоже второй, для разового оглашения, текст «постановления». Все эти варианты не были окончательными. Работа над текстом продолжалась.

Спустя неделю после убийства руководством Урала, уже эвакуировавшимся из Екатеринбурга в Пермь, публикуется текст, выдававшийся за постановление и соответствующим образом, как документ, оформленный. Вот как он выглядит:

«Постановление Президиума Уральского областного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов:

Ввиду того, что чехо-словацкие банды угрожают столице красного Урала, Екатеринбургу; ввиду того, что коронованный палач может избежать суда народа (только что обнаружен заговор белогвардейцев, имевший целью похищение всей семьи Романовых), Президиум областного комитета во исполнение воли народа, постановил: расстрелять бывшего царя Николая Романова, виновного перед народом в бесчисленных кровавых преступлениях.

Постановление Президиума областного совета приведено в исполнение в ночь с 16 на 17 июля.

Семья Романовых перевезена из Екатеринбурга в другое, более верное место.

Президиум областного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Урала» 141.

И опять видоизменения в тексте, как и следовало ожидать, без даты, новый вариант извещения, впервые оформленный уже как постановление. Но ни эта, ни другие публикации не являлись постановлением, ничего общего с ним не имели. Здесь — ложные указания на принятие постановления официальным советским органом — Президиумом облсовета, на решение расстрелять не всех заключенных, а лишь одного, на эвакуацию членов Семьи бывшего Императора и т.д.