Сергей Сорочан - Ромейское царство

Первоначально систимы являлись добровольными объединениями, но со временем государство и городские власти все больше вмешивались в деятельность корпораций, как и любого другого объединения населения в Империи. Правительство было заинтересовано в контроле за городским хозяйством и в коллективной ответственности членов систимы за исправную уплату податей и выполнение повинностей. С помощью корпораций легче было бороться и с проблемой безработицы, особенно серьезной в столице, привлекавшей всех. Смягчая конкуренцию между работающими, объединения давали членам систим и соматей экономические выгоды. Следовательно, заинтересованность в корпорациях была обоюдной — и у их членов, и у государства.

Со времен Константина Великого, в течение почти двух столетий все городское население, за исключением учителей, врачей и клириков-«гробокопателей», могильщиков, платило государству хрисаргир — злато-серебряную подать, которая собиралась отовсюду в высшую магистратуру префекта претория раз в четыре года, а по другим данным — раз в пять лет. Злато-серебряной она называлась потому, что уплачивалась деньгами — золотой и серебряной монетой за любое имущество или любую предпринимательскую деятельность, приносившие денежный доход, будь то ремесло, торговля, занятие проституцией или получение подаяния нищим. Многие ромеи считали эту подать мерзостью, страшным грехом, но казна ежегодно получала таким образом до 1000 фунтов золота, столь необходимых для покрытия растущих расходов армии. После бессрочной отмены в 498 г., даже сожжения списков, фиксирующих сбор, хрисаргир, по словам хрониста Иоанна Малалы , — «бремя чрезмерное и ужасное», — заменили торговым налогом. Кроме того, с горожан брались ценз — пошлина за землю, а также пошлина на наследство. Обнаружившуюся после отмены хрисаргира некоторую нехватку денег государство стало восполнять уплатой давно известной анноны, но уже исключительно в денежной форме.

Часть корпораций, эргастириев должна была деньгами, трудом или своими изделиями поддерживать благоустройство города, другая часть — обеспечивать содержание главного, наиболее обширного городского епископского храма-кафоликона, делать отчисления на пожарную службу, на похороны неимущих, на ремонт крыш общественных купален, на городское освещение светильниками. На военную одежду тоже взимался сбор деньгами, а ткачи обеспечивали своей продукцией шестую долю этого сбора. Все эти поборы вместе взятые составляли довольно значительные средства, которыми могли распоряжаться ромейские власти.

Местом работы византийских ремесленников была мастерская, нередко служившая одновременно лавкой. Владельцев таких эргастириев называли эргастериаками. Некоторые из мастеровых побогаче снимали места для продажи своей продукции в уличных портиках и на рынках. На главных, особенно многолюдных улицах и площадях городов в первых этажах домов располагались магазины состоятельных торговцев и купцов. Другие устраивались в разгороженных досками, бревнами, занавесями портиках или под высокими аркадами акведуков. По стандартам эпохи, одно заведение такого рода — торгово-ремесленная точка приходилась примерно на 20 человек, так что в среднестатистичном ромейском городе с населением пять-шесть тысяч человек насчитывалось около 250–300 эргастириев. Вероятно, над некоторыми из них были вывески, на что указывает существование особой профессии профикария — изготовителя вывесок.

Стоимость эргастирия колебалась и нередко зависела от стоимости дома, в котором он располагался (как правило, 10 % от стоимости усадьбы). Так, в византийском Египте лавка-мастерская продавалась в зависимости от качества и размера по цене от одного до 18 солидов. Но нередко ее снимали в аренду, внося за это плату (эникий, фор или мисфос), которая тоже существенно колебалась, чаще всего в размерах от одного до трех-четырех солидов в год. Иногда встречалась и более высокая рента в несколько десятков золотых номисм.

Обычно съемщик эргастирия отдавал наймодателю приблизительно от 5 до 20 % заработанного и лишь редко эта величина достигала 40 %. Таким образом, будет преувеличенным воспринимать бремя аренды лавки-мастерской в Византии как нечто совершенно непосильное для массы нанимателей и весьма чувствительное для доходов даже самых зажиточных из них.

Существовали в Империи ромеев корпорации, объединявшие ремесленников государственных мастерских-эргастулов. Такие ремесленники освобождались от иных повинностей, но зато пожизненно прикреплялись к своему ремеслу, как и их дети. Среди них были оружейники, которые находились под контролем особого магистра оффиций — «начальника ведомств», то есть магистра, который наблюдал за всеми службами (officia) Империи, гинекарии -ткачи, торговцы льняными изделиями или льняными тканями. Некоторые из государственных ремесленников — монетарии , оружейники, подобно рекрутам, даже клеймились: на руках им выжигали особую публичную отметку — стигмату . В случае бегства несчастных ловили, наказывали и возвращали на прежнее место работы. Во главе государственных ремесленников стояли назначаемые властями чиновники — магистры льняной государственной или личной императорской одежды, препозиты тезавров (сокровищ), прокуратроры красилен и ткацких мастерских и другие архонты и надзиратели.

Примечательно, что частные мастерские по производству медных и золотых изделий были распространены преимущественно в византийских деревнях, в сельской местности, тогда как серебряную посуду производили в городах. Александрия упоминается в некоторых источниках как именно такой центр. К примеру, сохранившийся гороскоп для плавания корабля отсюда до Афин в 475 г. указывает на ценный груз из серебряных изделий. Другой гороскоп 479 г. для плавания корабля из Александрии до западномалоазийской Смирны сообщает о том, что на борту находился большой груз изделий из бронзы и кухонной утвари.

В изрезанной горными массивами, протяженной Византии, повсюду имевшей выход к морю, главную роль, как мы уже заметили, играл не столько сухопутный транспорт, сколько торговый флот. Его главным преимуществом была быстрота доставки. Морской сезон обычно открывался в день весеннего равноденствия, около 10–15 марта, и продолжался до конца ноября — начала декабря. В остальное время «моря стояли как пустыни».

Ромеи славились как прекрасные мореходы и великолепно знали условия плавания в «своём море». Так они называли Средиземное море, причем его частью считали и Черное море. В VI — первой половине VII вв. они умели строить не только небольшие плоскодонные суда вместимостью несколько тонн, но и крупные корабли грузоподъемностью до 50 тысяч модиев [17] 1 обычный византийский модий = 7,4–7,5 кг. (375 тонн). Судно средних размеров обычно имело от 60 до 100 гребцов, но преобладали парусные корабли, более удобные и экономичные, способные нести груз в 10–20 тонн. Их, в отличие от военных судов, — остроносых, с вытянутой формой корпуса, — называли «круглыми». Крупнейшие кораблестроительные неории — верфи и эксартизисы — доки ранней Византии находились на острове Кипр и в египетской Александрии.