Станислав Кузьмин - ГУЛАГ без ретуши

На следующий день на лагерных пунктах проводились собрания. Оглашались списки досрочно освобождённых. Производилась раздача отличившимся значков «Ударник» и разного рода премий. Заключённым было выдано 600 костюмов, 1500 комплектов обмундирования, 1500 пар ботинок 1500 гимнастёрок. В эти два дня и ударников, и отказчиков от работы кормили одинаково. К тому же на каждого заключённого было дополнительно затрачено на улучшенное питание по 1 рублю 50 копеек. Все получили по 100 граммов табака и папиросную бумагу, а женщинам ещё выдали по 200 граммов конфет. В те дни лагерные городки украшали гирлянды зелени, лозунги, флаги, портреты вождей. Духовые оркестры играли не смолкая. Шли эстрадные представления, показывались кинофильмы, организовывались спортивные игры.

Без наград не осталось и руководство лагеря, не говоря уже о ГУЛАГе. По Постановлению ЦИК СССР от 17 июля 1937 года за выдающиеся заслуги в деле руководства органами НКВД по выполнению правительственных задании грудь Ежова украсил орден В.И. Ленина.

Ох уж эти каналы! Таилась в их водах какая-то смертная сила. Не спасали от неё талисманы в виде правительственных орденов. Может, это всё мистика, но судьба трёх наркомов оказалась тесно связанной именно с ними. Построил Г.Г. Ягода канал и вскоре канул в небытие. Построил канал Н.И. Ежов — и его не миновала сия чаша. Л.П. Берия, помня о судьбе своих предшественников, долго сопротивлялся строительству канала Волга — Дон, но в конечном счёте согласился с его строительством. В 1952 году канал был сдан в эксплуатацию, а уже в следующем году был расстрелян Берия.

Постановлением ЦИК и СНК СССР от 14 июля 1937 года от дальнейшего отбывания наказания было освобождено 55 тысяч заключённых, участвовавших в работах по строительству капала. Вручили им удостоверения об ударной работе, билеты на проезд к месту жительства, деньги на питание в пути следования. Территориальные органы милиции получили указание: оказать помощь в прописке и трудоустройстве на стройках, заводах или в сельском хозяйстве. Правда, территориальным органам милиции и ГУГБ было не до того. Иных забот хватало. И не найти теперь точных сведений о том, сколько бывших строителей канала были «прописаны» ими в других лагерях, когда в то же самое время по всей стране тащили подозрительных в места не столь отдалённые.

В связи с окончанием строительства канала появилась возможность использовать рабочую силу из числа заключённых на новых объектах. Уже 12 августа Совет Народных Комиссаров СССР обязал Ежова организовать для нужд народного хозяйства и оборонной промышленности (дело шло к войне, и требовалось много пороха) семь лесозаготовительных лагерей. Осень поджимала, и потому наркому предписывалось до 1 октября в каждый из новых лагерей завезти не менее 5000 заключённых, обеспеченных палатками, кухнями и банями. В их задачу входило проведение необходимых подготовительных работ для приёма ещё не менее 15 тысяч заключённых в каждый — с тем, чтобы с 1 января 1938 года лагеря приступили к основным работам по лесозаготовкам. И вновь усилилось на железнодорожных магистралях движение маршрутных эшелонов с заключёнными. Из свежеспиленного леса в срочном порядке возводились типовые бараки. Мокли на делянках в тайге под дождём, перемешанным со снегом, зэки и охранники, отогревая озябшие от топоров и винтовок руки у одного костра. А по ночам и те и другие мёрзли и ворочались на сырых постелях, проклиная судьбу и мерзкий северный климат.

В декабре 1937 года на НКВД возлагается задача по строительству вторых путей железнодорожной магистрали на Дальнем Востоке протяжённостью 5 тысяч км. Начинается строительство крупнейших целлюлозно-бумажных комбинатов — Архангельского и Соликамского. Активизировалась работа по освоению Ухто-Печорских нефтяных, газовых и угольных месторождений.

К середине 1938 года места лишения свободы в «ежовых рукавицах» стали преображаться. Уголовники и лица, занимавшиеся антисоветской агитацией, были расстреляны в соответствии с июльским указанием от 1937 года. Исчезли такие массовые явления в лагерях, как притеснения, грабежи, кражи вещей и продуктов, массовые побеги и ряд других негативных явлений. Основная масса осуждённых вздохнула. Но, с другой стороны, в лагерях ощущалось закручивание гаек. Всё больше лагерных пунктов бралось под охрану. Всё меньше становилось тех, кто до того пользовался правом передвижения без конвоя. Ограничились возможности получения посылок, передач, писем, свиданий с родственниками. Но дни властвования Ежова уже были сочтены. 9 апреля 1938 года газета «Известия» сообщила, что он по совместительству назначен народным комиссаром водного транспорта. Вроде бы ничего особенного в этом назначении не было. В 20-е и 30-е годы существовала практика совмещения в одном лице руководства несколькими наркоматами. Но прошло ровно 8 месяцев, и 9 декабря 1938 года «Правда» и «Известия» опубликовали неожиданное сообщение: «Тов. Ежов Н.И. освобождён, согласно его просьбе, от обязанностей Наркома внутренних дел с оставлением его Народным комиссаром водного транспорта. Народным комиссаром внутренних дел СССР утверждён тов. Л.П. Берия». В ГУЛАГе начиналась новая эпоха, и материк замер в ожидании неминуемых перемен…

К середине 30-х годов ГУЛАГ, разбухший от постоянного притока заключённых, сделался трудноуправляемым. Низкая эффективность принудительного труда усугублялась чудовищной неразберихой. Вместо того чтобы искать причины провалов в самой системе, руководство НКВД стало на путь ужесточения репрессий. Время от времени принимались расстреливать тех, кто расстреливал, — то ли как ненужных свидетелей, то ли для того, чтобы вселить большее рвение в остальных палачей. Как всё это происходило, хорошо видно на примере Ухто-Печорского лагеря.

Среди «островов», составляющих «архипелаг ГУЛАГ», одним из самых страшных являлся Ухто-Печорский лагерь. Каторжный ручной труд на строительстве железной дороги, скудное питание, трескучие морозы зимой и нескончаемо холодные дожди летом, бесправие и издевательство — таков был удел тысяч заключённых, брошенных в глухую тайгу и кишащие комарами болота. Эти люди не поверили бы, если бы им сказали, что возможны ещё более чёрные времена…

К лету 1937 года разложение в лагере достигло своего предела. В июне обессилевшие заключённые выполнили месячный план всего на 20 процентов. Начальник лагеря вынужден был просить Москву взять две тысячи человек на содержание за счёт бюджета НКВД. Многие сотрудники, оторванные от цивилизации и развращённые бесконтрольной властью, дичали и спивались, уголовники почти в открытую сколачивали шайки и жили за счёт грабежа всех, кого только можно было ограбить.