Станислав Кузьмин - ГУЛАГ без ретуши

Репрессии в отношении, как её называют, «старой большевистской гвардии», против которой, умело лавируя между различными рвавшимися к власти оппозиционными группировками, И.В. Сталин вёл борьбу с середины 20-х и в 30-х годах, закончились в 1937 году. Схватка за власть была ими проиграна, и головы побеждённых легли под топор Ежова.

Репрессии не могли не затронуть и органы НКВД СССР. На это были свои причины. Именно Ягода первоначально вёл целенаправленную работу по насаждению «своих» кадров в аппарат ГУЛАГа, который курировал.

«Миф» 1937 года не мог не коснуться вопроса о репрессиях в Красной армии. По страницам различных изданий гуляет эдакая символически округлённая, довольно внушительная цифра — 40 тысяч человек. Не случись этого, утверждают авторы-псевдодемократы, был бы Гитлер повержен ещё в самом начале войны. Они просто не желают принимать в расчёт того обстоятельства, что перевооружение армии завершить не удалось. Не хватило каких-то полутора лет. Между тем известно, что на 1.05.1939 г. всего было уволено из армии 12461 человек, в том числе арестовано 8122 человека. В результате проделанной большой работы армия в значительной мере очистилась от людей, не внушающих политического доверия, от пьяниц, расхитителей народного достояния, но несправедливо уволенные были возвращены в её ряды. По директиве наркома обороны от 21.06.1938 г. из вооружённых сил были выведены поляки, немцы, латыши, литовцы, эстонцы, китайцы и др.

При рассмотрении состава политических органов Красной армии Сталин грубо заметил, что «тут было много сволочи».

А между тем известно, что в Политуправлении из 51 человека 50 являлись лицами еврейской национальности. Вот уж действительно — «цвет» российского офицерства! Однако такое соотношение в кадровом составе армии не должно вызывать удивление. Состав партийных и государственных органов в 1936–1939 годах в среднем на 80 % состоял из тех же самых лиц…

Можно было бы продолжать и дальше, но не станем утомлять читателя. Он и так в состоянии понять, какие именно до 1937 года про-водились эксперименты не только над русским, но и над другими народами страны.

«Ежов, — писал Роман Гуль, — этот почти неграмотный пролетарий, не любит молотовых, стецких, мейлоков. В целом он не любит интеллектуалов. Он не скрывает радости, когда их ставят к стенке за государственную измену». Ежов действительно не терпел тех, у кого корни не были в России. На Ежова легла вся ответственность за репрессии 1937–1938 годов, в то время как его команда из заместителей-евреев Бермана, Фриновского, Заковского, Реденса и других оказалась в числе невинно пострадавших овечек. Было бы наивным полагать, что инициатива по репрессиям исходила исключительно от него. Ежов оказался просто наиболее подходящим человеком для задуманной Сталиным чистки кадрового аппарата. Оказавшись в наркомате в одиночестве, но будучи твёрдым и принципиальным, Ежов не собирался жаловаться Сталину только потому, что хорошо знал: кто не в состоянии выполнять возложенную на него задачу, тот сойдёт с руководящей орбиты. И понимая всю невозможность изменить положение в высших эшелонах наркомата, которые, как ни крути, были ставленниками политбюро, он как-то сник и всё больше заглядывал в рюмку.

В бытность Ежова наркомом осуждённые продолжали широко использоваться для решения хозяйственных задач. В предвоенные годы не только интересы внутреннего развития страны, но и напряжённая международная обстановка требовали крутого подъёма всех отраслей народного хозяйства, укрепления экономической и оборонной мощи государства. В конце 1936 года Ежов подписал приказ, который зачитывался на всех лагерных пунктах ГУЛАГа. В нём говорилось, что, реализуя постановление партии и правительства от 9-13 ноября 1931 года, трест Дальстрой освоил самую отдалённую точку страны — Колыму. Дальстрой выдвинулся на первое место в стране среди золотодобывающих районов Союза. Построен порт в бухте Ногаева. Проложена автомобильная дорога вглубь Колымы. На реке Колыме создан крупный речной флот. Построены десятки посёлков с электростанциями, промышленными и коммунальными предприятиями. Совхозы на побережье доставляют тысячи тонн овощей и корнеплодов, сотни тонн мяса и молочных продуктов. Тысячи бывших правонарушителей приобщены к социалистической стройке и становятся честными людьми.

Тем временем в завершающую стадию входили работы на одной из крупнейших строек, канале Москва — Волга. Согласно постановлению июньского пленума ЦК ВКП(б) 1931 года он должен был вступить в строй к навигации 1937 года, но строительство явно затягивалось. И не важно, что не Ежов начинал строить канал, но за срыв сроков пуска сооружения ответственность пришлось бы нести ему вместе с руководителями ГУЛАГа. Исправить положение можно было за счёт дополни-тельного финансирования, применения мер по стимулированию труда заключённых. С 1 октября 1936 года замелькали на страницах лагерной газеты «Перековка» списки заключённых, к которым за трудовое отличие предполагалось применить льготы вплоть до досрочного освобождения. Широко начали применяться сверхударные зачёты (по самой высокой норме) и такая мера, как снижение по спискам срока наказания на 3–6 месяцев за выполнение срочных заданий.

Осуждённые сразу почувствовали начальственную спешку по строительству канала и давай жаловаться на то, что плохой паёк не позволяет им работать ударно. Доложили о затруднительном положении самому Ежову. Тут же указание: «Ввести 15 мясных дней вместо 9 с одновременным увеличением порции мяса на 40 и рыбы на 20 процентов».

Повеселели заключённые на канале, почувствовали некоторую сытость и потянуло на большее. Захотелось семейного уюта и чтобы непременно ребятишки бегали по лесу, посмотрели бы, как возводимый их родителями канал станет наполняться живительной влагой. Дошёл этот слух до начальственных ушей. Ладно, сказал Николай Иванович, побалуем маленько, а там видно будет. Последовало разрешение вызывать семьи и детей для совместного проживания. А почему бы и не вызвать? Тем более что для детей устанавливался неплохой и к тому же бесплатный паёк, превышавший установленный для детей, родившихся в лагере.

Но не был бы Ежов Ежовым, если бы маленькие радости для заключённых не обернулись тяжкими последствиями. Буквально накануне пуска канала подавляющая часть осуждённых, в том числе проживавшие с семьями с разрешения ГУЛАГа, были изолированы в охраняемых зонах, а судимые за контрреволюционные преступления в срочном порядке этапированы в отдалённые лагеря.

15 и 16 июля 1937 года вдоль всей трассы канала царствовал праздник по случаю его вступления в строй действующих. В первый день повсеместно кипели митинги, посвящённые окончанию строительства, разъяснялось значение канала. По лагерному радио транслировалось торжественное заседание из Большого театра и празднование в парке культуры и отдыха имени Горького, ведь немалый вклад в строительство этого сооружения принадлежал трудящимся московских предприятий.