Ольга Ковалик - Галина Уланова

Если мы хотим исполнить свой долг и обогащать, формировать духовный мир человека, мы должны сделать любое наше произведение — поэму или балет, драму или симфонию — живым, одухотворенным и обязательно современным. Современным не только в хронологическом или чисто сюжетном, а в самом широком смысле слова: подлинное искусство всегда обобщено. Современность в советском искусстве всегда скажется в его масштабности, глубокой идейности, гармоничности и разнообразии форм. Только будучи приподнятым над обыденностью искусство сможет звать и вести людей вперед…

Развиваясь всё шире, становясь всё глубже, искусство всё больше будет влиять на людей, делая их лучше, правдивее. Так народ и его искусство рука об руку идут к желанному будущему. Имя его — коммунизм».

Это не речь партийного функционера, а фрагмент статьи Улановой «Долг художника», опубликованной в газете «Правда» 26 января 1959 года. Публицистическую деятельность в то десятилетие балерина вела с размахом. Она писала рецензии на новые постановки, например балет «Отелло» с Чабукиани в главной роли, спектакль армянского Театра оперы и балета «Севан», «Хореографические миниатюры» Якобсона в Кировском театре. Журналы «Нева», «Звезда», «Новый мир», «Юность» стали постоянными «трибунами» Галины Сергеевны: отсюда миллионным тиражом шли в народ ее очерки и полемические заметки.

В первый день 1960 года «Правда» опубликовала статью балерины «Прекрасное призвание искусства», а уже 20 февраля на страницах главного партийного рупора было напечатано ее напутствие Хрущеву «В добрый час», приуроченное к поездке главы государства во Францию. «Я мечтаю, когда мы будем совместными усилиями создавать балетные спектакли для сцен Москвы и Парижа», — писала Уланова — член президентского совета общества «СССР — Франция».

Двадцать седьмого октября 1957 года «Правда» дала, пожалуй, одну из самых неоднозначных и проникновенных статей балерины «Дорогое имя». Начинается она словами:

«Россия. Это имя дорого мне не потому только, что по рождению я — русская. Это имя свято и дорого миллионам людей во всём мире, ибо оно — синоним добра, доброжелательности, доброй воли; синоним мужества, справедливости, целеустремленности».

А заканчивается статья так:

«Мы увидим прекрасный, светлый мир с прекрасным искусством, о котором сейчас можно только догадываться. И тогда там — в коммунизме — люди так же, как и сегодня, с благоговением и благодарностью назовут имя страны, которая первая повела человечество в Будущее. И то будет самое дорогое нам имя: РОССИЯ».

Исповедальность улановского тона не позволяет усомниться в ее искренности. Действительно, тогда верилось (хотелось верить!) в скорое наступление коммунистического рая в отдельно взятой стране. А весь свой настрой, даже пафос Галина Сергеевна однажды выразила фразой: «Для меня искусство интереснее моей жизни!» Она пошла дальше Станиславского и Ермоловой, утверждавших: «Сцена — моя жизнь». Что же до ее любви к родине…

Незадолго до смерти Улановой задали вопрос:

— Какой вы хотите видеть Россию в будущем?

— Русской, — ответила она не задумываясь.

Статьи Галины Сергеевны чаще всего редактировала театральный критик и журналист Анна Илупина. Преданная поклонница балерины опубликовала о ней очерки в сборниках «Лауреаты Ленинской премии» и «Мастера Большого театра. Народные артисты СССР», а в 1965 году в филадельфийском издательстве «Provident Publishers» вышла книга Анны Марковны «Ballerina. The life and work of Galina Ulanova».

Двадцать шестого сентября 1953 года после спектакля «Ромео и Джульетта» Илупина написала:

«Дорогая Галина Сергеевна, моей благодарности нет предела. Но Вы это знаете уже давно, и так было, так будет всегда. <���…> Я очень напряженно работала все эти дни и потому устала сверх обычного. Но вчерашний спектакль вознаградил меня сторицей: никакая усталость не страшна, если знаешь, что впереди балет с Улановой…»

Галина Сергеевна всегда сама сочиняла статьи и речи — либо набрасывала их на бумаге, либо диктовала, а Илупина (позднее — Татьяна Агафонова) обрабатывала. Эти черновики, сохранившие личные эмоциональные переживания балерины, намного интереснее опубликованных текстов, как правило, ею самой выхолощенных.

В воскресенье 12 ноября 1950 года в Кировском театре шел утренний спектакль «Бахчисарайский фонтан» с Улановой и Габовичем. А вечером, в половине одиннадцатого, скончался ее отец. С возрастом (ей шел пятый десяток) потери близких людей становились всё более частыми. Ровно через год не стало Агриппины Яковлевны Вагановой.

Галина Сергеевна уже редко приезжала в родной Ленинград. Там в балете царил творческий и супружеский тандем Дудинская — Сергеев. Приглашения от родного театра поступали всё реже. Дошло до того, что в четвертом номере журнала «Театр» за 1956 год появилась статья «Мы хотим видеть Уланову» от имени ленинградских зрителей.

А ее уже взяла в плен Москва, закрутила, подчинила своему бешеному ритму и беспощадному напору. В 1957 году вышел документальный фильм «О Москве и москвичах», в котором Уланова фигурировала как заправская столичная жительница.

Кремлевский указ о присвоении балерине звания народной артистки СССР вышел 27 мая 1951 года, к 175-летию Большого театра.

К этой дате на «Мосфильме» Вера Строева сняла полнометражную цветную картину с говорящим названием «Большой концерт», в котором Галина Сергеевна исполнила несколько сцен из «Ромео и Джульетты».

Потуги на игровую художественность, продолжавшую тему «смычки» профессионального искусства и сельской самодеятельности, за которую отдувался опять-таки профессиональный Воронежский народный хор, успехом не увенчались и выглядели фальшиво. Зато искусство корифеев Большого волнует и радует до сих пор. Лента имела счастливую судьбу: пройдя в прокате в Советском Союзе, она вышла на широкие экраны США, Японии, Дании, Швеции.

Уланову снимали не сразу. Сначала, чтобы приучить операторов и фотографов к искусству балета и отрегулировать освещение, фрагменты давались в исполнении воспитанников хореографического училища. Однажды, приехав в павильон, Уланова сказала: «Вот кого надо снимать».

Галина Сергеевна работала без брака, фотографы и операторы по ее вине не испортили ни метра пленки. На площадке говорили: «Даже во МХАТе мы не увидим такой игры». С Мариной Семеновой же помучились, было много брака.

В феврале 1955-го Уланова получила письмо из Японии:

«Я смотрела кино «Большой концерт» в конце 1953 года. Позднее я начала изучать русский язык самостоятельно, и теперь пишу это письмо Вам несмотря на то, что я еще не могу писать хорошо по-русски, от сильного впечатления кино…