Оксана Киянская - Декабристы

Такая неадекватная реакция весьма озадачила Закревско-го. Удивление сквозит в его ответе Киселеву: «Не понимаю, почему ты принимаешь к сердцу командировку в вашу армию Абакумова, тогда как интендантское управление не принадлежит к кругу твоих занятий и нет нужды тебе сего добиваться, ибо такая канальская часть, что мудрено и самому деятельному и честному человеку за них отвечать, ибо основано всё на воровстве» {177} .

Абакумову понадобился всего месяц, чтобы разобраться с бюджетом. Он «изыскал средства» для еще большего сокращения расходов, чем вызвал новый взрыв негодования начальника штаба {178} . Зато выводы о состоянии интендантства оказались весьма благоприятны для Юшневского: Абакумов отмечал энергичную деятельность генерал-интенданта в деле составления интендантских отчетов, его рачительность в деле сохранения казенных средств, «исправность» поставщиков продовольствия для армии. Киселеву пришлось смириться с тем, что высокое мнение командующего о своем интенданте в ходе ревизии только упрочилось.

Естественно, текст этого рапорта был предварительно согласован Абакумовым с самим Витгенштейном. Незнатному и нечиновному директору провиантского департамента не было никакого резона ссориться с могущественным командующим, Витгенштейн же вовсе не собирался наказывать своего интенданта, которого любил и которому доверял.

Более того, чтобы спасти репутацию Юшневского, командующий решился на весьма рискованный поступок — отправляя императору подлинник рапорта Абакумова, приложил к нему свою «докладную записку»: «…имея счастие поднести при сем таковое донесение генерал-провиантмейстера Абакумова в подлиннике на Высочайшее Вашего Императорского Величества благоусмотрение, приемлю смелость, для поощрения генерал-интенданта вверенной мне армии 5-го класса Юшневского к дальнейшему усердию в прохождении многотрудной его должности, всеподданнейше испрашивать у Вашего Императорского Величества всемилостивейшего пожалования его чином 4-го класса» {179} .

Просьба Витгенштейна была удовлетворена — очевидно, император был доволен сокращением бюджета и не хотел обижать командующего. Рапорт Абакумова датирован 15 апреля 1823 года, а 24 мая Юшневский, согласно высочайшему приказу, стал «особой 4-го класса» — действительным статским советником {180} , тем самым сравнявшись в чине с генерал-майором Киселевым и самим Абакумовым.

Обстоятельства заставили генерал-интенданта стать еще осторожнее и прекратить эксперименты с армейским бюджетом. В 1825 году он, например, усматривал свою заслугу уже в том, что бюджет на следующий год составлен с «экономией» в 354 708 рублей 8 ¾ копейки {181} . Но, несмотря на «экономию» и постоянное заступничество Витгенштейна, в глазах высшего военного начальства Юшневский потерял прежнюю репутацию безупречного чиновника. За его действиями стали пристально следить — и делали это в обход командующего.

Вообще в 1823 году неприятности буквально преследовали штаб 2-й армии — ревизия Абакумова была лишь первой из них. Летом того же года состоялось событие, потрясшее не только армию, но и всё русское общество: Киселев убил на дуэли генерал-майора И. Н. Мордвинова, бригадного генерала 2-й армии.

Самый полный на сегодняшний день источник, описывающий знаменитую «генеральскую дуэль», — мемуары осужденного впоследствии по делу о тайных обществах Н. В. Басаргина {182} , бывшего в 1823 году доверенным лицом Киселева, его адъютантом и единственным свидетелем всей этой истории, оставившим воспоминания.

Причина дуэли была чисто служебная. Подполковник Ярошевицкий, командир входившего в состав бригады Мордвинова Одесского пехотного полка, «человек грубый, необразованный, злой», «дерзко и неприлично» обращавшийся с подчиненными, подвергся остракизму со стороны своих подчиненных: на дивизионном смотре офицер Руба-новский избил его прямо перед строем, за что был арестован и вскоре сослан в Сибирь. «Частным образом» Витгенштейну и Киселеву стало известно, что подполковник был избит с согласия всех офицеров, негласно поддержанных Мордвиновым.

После этого «генерал Киселев, при смотре главнокомандующего, объявил генералу Мордвинову, что он знает всё это и что, по долгу службы, несмотря на их знакомство, он будет советовать графу, чтобы удалили его от командования бригадой» {183} . Мордвинов вскоре действительно потерял свою должность и был «назначен состоять при дивизионном командире другой дивизии».

Это и стало причиной ссоры: Мордвинов обвинил Киселева в «нанесении будто бы ему оскорбления отнятием бригады» и вызвал его на дуэль. Поединок состоялся 24 июня 1823 года. По свидетельству Басаргина, «Мордвинов метил в голову, и пуля прошла около самого виска противника. Киселев целил в ноги и попал в живот» {184} . Мордвинов был убит.

Ни для кого в штабе не было секретом, что «негодование» Мордвинова явилось следствием интриги. На смертном одре незадачливый дуэлянт сознался, что «был подстрекаем в неудовольствии своем» Рудзевичем и кругом близких к нему людей {185} . Бывший начальник штаба, человек жестокий и мстительный, не простил своего «удаления»; «недруги» Киселева ждали, что либо он сам будет убит, либо отправлен в отставку за убийство Мордвинова.

От современников не укрылся и тот факт, что в интриге против Киселева Рудзевича поддержал Павел Пестель, к тому времени уже полковник и командир Вятского пехотного полка. «Злой гений Пестель требовал, чтобы Мордвинов дрался», — читаем в автобиографических записках А. О. Смирновой-Россет, племянницы сослуживца Пестеля по Вятскому полку декабриста Н. И. Лорера и доброй знакомой Киселева {186} .

Степень соответствия этого свидетельства истине оценить сложно: сама мемуаристка, конечно же, не имела к этой истории ровно никакого отношения. Более того, описывая дуэль, она допустила множество фактических ошибок, в частности утверждала, что секундантом Киселева был Юшневский. Но обращает на себя внимание тот факт, что в середине 1823 года резко прерывается начавшаяся еще в 1819-м доверительная переписка между Киселевым и Пестелем. Тогда же прекращается и обмен письмами Киселева с Рудзевичем, продолжавшийся с 1817 года {187} . Видимо, сам Киселев был уверен, что историю с Мордвиновым Рудзевич инициировал с помощью Пестеля.

И если ненависть Рудзевича к Киселеву в общем понятна, то участие в этой интриге командира Вятского полка объяснить непросто. Никаких видимых конфликтов между Пестелем и начальником штаба 2-й армии в тот период не было. Более того, Киселев к этому времени успел оказать тайному обществу немало услуг.

К середине 1823 года опасность вреда, который могла нанести заговорщикам штабная деятельность Киселева, оказалась весьма высока — намного значительнее принесенной им пользы. Даже уйдя в 1821 году из штаба, Пестель был прекрасно осведомлен о том, что происходило в Тульчине. Не укрылась от него и реакция Киселева на ревизию Абакумова. Пестель не мог не понимать, что Киселев в дальнейшем будет пристально следить за Юшневским и при первом удобном случае скомпрометирует его в глазах командующего. Этого руководитель заговора допустить никак не мог: отставка Юшневского означала немедленный крах всех надежд на организацию революционного похода на столицу.