Лев Гумилёв - Татаро-монголы в Азии и Европе

Итак, из сказанного выше можно сделать вывод, что инициатива войны не исходила от хорезмшаха; он не хотел ее и был вынужден к ней обстоятельствами. Инициатором войны по сути дела был именно Чингис-хан, хотя он сумел так подготовить ее, чтобы иметь возможность формально возложить вину на хорезмшаха, дабы не выставить себя в глазах мусульманского населения врагом ислама.

Западноевропейские историки [514] С. D'Ohssоn , Histoire des Mongols, t. I, стр. 212 и сл.; А. Мюллер , История ислама, т. III, стр. 223–226. обвиняли хорезмшаха Мухаммеда в слабоволии, трусости, бездарности. В. В. Бартольд показал, что это мнение неосновательно [515] В. В. Бартольд , Туркестан…, стр. 474. . От себя прибавим, что в первые 15 лет своего правления Мухаммед проявил себя волевым, энергичным и целеустремленным правителем. Но он стоял во главе феодально-раздробленного и внутренне слабого государства, которое не могло выдержать столкновения с более сильным противником. А. Мюллер допускает, что если бы война между монголами и Хорезмом — неизбежная, по его мнению, — разразилась после смерти Мухаммеда (при последнем хорезмшахе Джалад ад-Дине, державшемся в Западном Иране и Закавказье до 1231 г.), то она могла бы иметь иной исход [516] А. Мюллер , История ислама, т. I, стр. 223. . Но смена хорезмшаха ничего не могла бы изменить.

Империя Чингис-хана была создана при активном участии феодализированной верхушки монгольского кочевого общества. Новое государство должно было выражать интересы этой верхушки. А для кочевой знати постоянная война, приносившая наряду с завоеваниями новых земель и военную добычу (боевые кони, скот, оружие, золото, серебро, шелковые ткани, пленники-рабы обоего пола), была как бы частью производственной деятельности. Политическое объединение Монголии привело к прекращению внутренних межплеменных войн. Оно могло быть поддержано феодализированной кочевой знатью только при том условии, чтобы источник военной добычи — война — не только не прекратился, но, напротив, расширился. И Чингис-хан стал на путь внешних завоеваний. Они сулили кочевой знати несравненно более обширные возможности захвата военной добычи и обогащения, нежели при внутренних междоусобиях, и, кроме того, возможности феодальной эксплуатации покоренных богатых и культурных соседних земледельческих стран. Немалым стимулом для внешних завоеваний было и стремление к приобретению новых пастбищ, что опять-таки было важно не столько для малых аратских стад, сколько для больших скотоводческих хозяйств кочевой знати.

Внешние завоевания нужны были феодализированной кочевой знати также для того, чтобы на более или менее длительное время затушевать и ослабить зародившийся в монгольском обществе классовый антагонизм между знатью и зависимой массой кочевников-аратов. Непрерывные войны Чингис-хана и его преемников давали возможность держать наиболее энергичную и молодую часть аратов вдали от родины, сковать ее железной военной дисциплиной («Великая Яса» Чингис-хана) и внушить ей, что завоевания выгодны также и ей.

Таким образом, не личное честолюбие и жажда славы (конечно, и они проявляли себя, но лишь как побочный мотив) Чингис-хана, а реальные интересы возглавляемого им класса побуждали его вести завоевательную политику. Чингис-хан понимал, что только такая политика может обеспечить ему верность феодализированной монгольской кочевой знати, удержать ее от измен, заговоров, междоусобий, а созданную им империю — от быстрого распада. Этой цели и должен был служить план обширных завоеваний — сперва завоевание государства тангутов (Си Ся), потом Северного Китая (империя Цзинь), потом Средней Азии и Восточного Ирана, потом Восточной Европы и Западной Азии (из стран последней только Сиро-Египетский мамлюкский султанат оказался способным защитить себя и отбросить монголов за Евфрат), потом Южного Китая (империя Сун). Пределы этих завоеваний не ограничивались, самым важным казалось не прекращать их. Эта политика на протяжении трех поколений поддерживала известное (впрочем, довольно шаткое уже после смерти Чингис-хана и создания четырех улусов) единство империи чингисидов. Начало распада ее совпало с прекращением завоеваний.

В чем заключался секрет военных успехов монгольского войска, на первый взгляд столь ошеломляющих? Конечно, значительную роль сыграли военный, дипломатический и организаторский талант Чингис-хана [517] В упомянутой статье акад. И. М. Майского «Чингис-хан» (стр. 78–80) хорошо показано, в чем именно проявилось личное влияние Чингис-хана в создании Монгольской империи и ее военно-политической организации. , как и успехи воспитанных в его степной военной школе полководцев — Чжэбэ, Субэдэя, Мухали, Шиги-Хутуху, Хубилая, Чжэлмэ, Тухачара и др. Но основным фактором, обеспечившим успехи Чингис-хана, было то, что монголы, у которых классовые противоречия были еще слабо выявлены (и, как сказано выше, на время приглушены в ходе завоевательных войн), сравнительно легко могли разбить войска своих соседей — развитых феодально-раздробленных государств, раздираемых внутренними противоречиями. Сопротивление завоевателям на местах очень часто было героическим, но оно было пассивным, разрозненным, не объединенным единым командованием и общим военным планом. В частности, в Средней Азии гарнизоны городов и крепостей, поддержанные горожанами, нередко упорно и храбро сопротивлялись, но были разбиты и подавлены завоевателями порознь. Ополчения тюркских кочевых феодалов (ханов и эмиров) — вассалов хорезмшаха по своим боевым качествам и храбрости не уступали чингисову войску, но у них не было ни крепкой дисциплины, ни единства воли и целей (нередко эти эмиры со своими племенами враждовали друг с другом), ни связи и близости с оседлым городским и сельским населением, которое порою они же сами грабили.

Другой важной причиной успехов Чингис-хана было то, что его империя объединила — впервые после распада тюркского каганата VI в. — военные силы наибольшей части кочевников Центральной Азии — не только монгольских, но и многих тюркских, маньчжурских, тунгусских и тангутских племен. Конные ополчения кочевников всегда отличались высокими боевыми качествами и огромной подвижностью, особенно сильно проявлявшимися, когда они оказывались связаны единством командования, военного плана и железной дисциплины.

При завоевании Средней Азии, как мы уже упоминали, монголам немало помогла часть среднеазиатских купцов, служивших информаторами, шпионами и проводниками для военных отрядов. Это была та часть среднеазиатского крупного купечества, которая держала в своих руках караванную торговлю с тюркскими степями, Монголией и Китаем. Они знали, что без покровительства Чингис-хана торговля эта стала бы невозможной, и полагали, что объединение под одной властью всей территории от Урала до тихоокеанского побережья должно было обеспечить безопасность караванных путей и рост их торговли.