Майор Массар - Шпионки в Париже

Тут прибыл кюре.

– Я православный, сказал ему Константен, – у нас не одна и та же религия, господин кюре, но я предполагаю, что у нас один и тот же Бог! (!).

И остался на полчаса с почтенным священником.

Проходя перед войсками, он церемонно приветствовал их и захотел говорить:

– Смелые французские солдаты, – начался он, – я – друг прекрасной Франции. Я обожаю французских солдат, и я хотел бы Вам сказать…

Его заставили замолчать. Тогда, сцепив руки и подняв голову к небу, он пробормотал молитву на греческом языке. Затем он промолвил на французском языке: «Боже мой, помилуй меня!…»

И упал сраженный.

Эта история потрясающей банды предателей, с маскировкой, дезертирством, торговлей наркотиками, самоубийством из-за любви, разоблачениями, изменами в измене, с женским шпионажем, с драмой сумасшествия, и т.д… – в общем, в ней есть все, что нужно для хорошего американского фильма. Слушайте скорее:

Большая часть шпионов, посланных во Францию, при отправлении получала продукты или предметы немецкого происхождения, ввоз которых во Франции был незаконным, такие как: кремни для зажигалок, кокаин, морфий, шпанская муха, и т.д… Этот метод, на первый взгляд, кажется изумительным, ведь перевозить подобную контрабанду, это значит, столкнуться с проблемами с таможней или с жандармерией.

И да, и нет. Это был вполне остроумный и очень приемлемый повод. Если бы случайно агент был арестован и попытался бы выкрутиться, он мог бы сослаться на правдоподобный и одновременно преступный мотив:

– Я контрабандист, это правда! Но я не шпион!

Таким был приготовленный ответ, впрочем, классический ответ всех обвиняемых в сотрудничестве с врагом, которыми должно было заняться правосудие.

Так что, где была контрабанда, там, как говорят, в большинстве случаев был и шпионаж.

Женева стала встреча французских дезертиров, и, как ни печально это констатировать, именно среди них немцы вербовали большую часть своих агентов.

Главное разведывательное бюро находилось, как мы уже говорили во Фрейбурге в Брайсгау, а их представителем в Женеве была светловолосая женщина, немка, которую называли «la Rouquine»- «Рыжей».

Эта женщина, которую не надо путать со знаменитой мадемуазель Доктор из Антверпена, часто перемещалась. У нее в качестве помощника постоянно работал в Женеве некий сапожник, немец по имени Кёнигер, которое жил на Рю-Прево-Мартен и занимался централизованным сбором сведений и вербовкой агентов.

Когда Кёнигер вербовал новичка, он посылал его во Фрейбург для профессионального обучения. Там находилась замечательная школа, о которой мы уже говорили, и методы подготовки там достигли такого уровня, что в ней преподавали кандидатам: приемы сбора и отправки сведений, перехода границы, иногда даже воссоединения с их бывшей частью на фронте, где им удавалось убедить своих товарищей и командиров, что они попали в плен и сбежали.

Гравер по металлу из Женевы по имени Лизенменгер переводил учеников во Фрейбург.

Пересечение границы происходило недалеко от Женевы при соучастии владельцев приграничных кафе и ресторанов, заведения которых размещались в нескольких метрах от пограничной полосы.

Но, прежде чем отправить достаточно хорошо подготовленных шпионов, их надо было одеть. У Кёнигера для этой цели была большая коллекция французских мундиров в его погребке. Еще он обладал прекрасной подборкой фальшивых военных документов, изготовленных с редкой ловкостью.

Это были, большей частью, либо увольнительные записки, либо документы об отпуске после болезни. Разумеется, на документах были все необходимые печати. Обычно пользовались штампами госпиталя в Берге (Нор) или отметкой вокзальной комендатуры в Аннемассе или Бельгарде с пометкой «Отмечен при переходе», или еще со штампом распорядительной станции Крепи-ен-Валуа.

Во время обыска, проведенного швейцарскими органами власти, у Кёнигера было найдено множество французских мундиров, отпускные свидетельства и увольнительные записки на бланках, и всевозможные печати.

Так переодетый и обеспеченный необходимыми документами шпион довольно легко переходил границу и возвращался назад. Если он не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы лицом к лицу встретиться с жандармом, он устраивался в одном из этих кабачков с двойным выходе, стоящих на самой пограничной линии, с дверью на французскую и с дверью на швейцарскую сторону. Эти подозрительные заведения так никогда и не смогли устранить.

Обычный метод, применяемый немцами, состоял в том, чтобы побуждать дезертировать французских солдат и посылать их на некоторое время в лагерь военнопленных в Германию. Затем их обменивали на немецких пленных: они возвращались в Швейцарию и во Францию, где товарищи встречали их с восторгом.

В другой раз, дезертир просто возвращался и рассказывал, что он убежал из лагеря и пробрался через Швейцарию. Тогда его встречали с конфетами и цветами!

В Женеве все дезертиры встречались между собой и знали друг друга.

Мюра, о котором мы будем еще говорить дальше, рассказывал, что, когда он, дезертировав, прибыл в Швейцарию, его допросил швейцарский офицер, поинтересовавшийся номером его полка, его дислокацией и типом использованных снарядов.

Почему этот вопрос был от имени швейцарского офицера? Тайна и разглашение тайны – в пользу немцев, без сомнения.

После допроса дезертир обратился к первому старшему сержанту, чтобы узнать, встречаются ли тут дезертиры и где:

– В «Кафе Амодрю»! – тут же ответили ему.

Это кафе было на совести господина Шаванна. Собирались там не только дезертиры, но и шпионы, как незанятые, так и уже работающие.

Там же строил из себя важную персону Мишель Кайе Баррио, родом из Эшеля, бросивший свой полк в июне 1915 года, чтобы укрыться в Женеве и пойти на службу к Кёнигеру, главарю всей этой банды.

Кайе взял себе в помощники Мюра и Гуаспара, двух грозных парней.

Большим развлечением всей этой банды была гребля на Женевском озере. Этот спорт увлекал их, похоже, до такой степени, что одна из женщин, которые жили с ними, признавалась капитану-следователю:

– Я если и занималась шпионажем, то только для того, чтобы купить лодку и кататься на ней по Женевскому озеру!

На арго, принятом в этом логове, когда они шли во Францию, то говорили: «спускаемся»; а когда возвращались в Швейцарию со сведениями, это называлось: «поднимаемся назад».

Именно в «Кафе Амодрю» встречались также оба брата Рипер, по прозвищу Льопар, Жан и Мариус, которых знали также под именем марсельцев.