Леси Коллинсон-Морлей - История династии Сфорца

Первым актом новой власти стало разрушение замка как символа тирании.

Но венецианцы угрожали вторжением, поэтому миланцы искали командующего, способного подчинить своей воле остальных кондотьеров. Сфорца оказался единственным возможным кандидатом, и, после вполне естественных колебаний, Скарамуччья поспешил к нему с предложением возглавить войска Милана. Для Сфорца стало бы глубоким разочарованием служить республике на тех же условиях, которые предлагал ему Висконти, но без какой-либо надежды на его наследство, и таким образом упустить добычу, когда она уже была почти в его руках. Он снова обратился к Козимо, который посоветовал ему принять это предложение. Это его единственный шанс, ибо во время таких потрясений остается большая вероятность того, что он все же добьется своей цели. Сфорца согласился. Его решение оказалось правильным, что стало очевидным, как только братья Пиччинино согласились служить в его подчинении.

Подобно многим городам герцогства, которое было скреплено воедино только лишь личным авторитетом Висконти, Павия объявила о своей независимости от Милана. Но находившаяся там Агнесса дель Милано начала плести интриги в пользу своего зятя. Она склонила на свою сторону коменданта замка и городской совет и предложила Сфорца Павию и графский титул при условии, что тот гарантирует ее полную независимость от Милана. Сфорца знал, что совершает предательство; однако он заявил миланским эмиссарам, прибывшим к нему с протестом, что если он откажется, то Павия сдастся Венеции. В Милане это понимали, ибо, когда в Венецию послали депутатов с просьбой поддержать братскую республику, обнаружилось, что оттуда не стоит ждать какой-либо поддержки. Сфорца пообещал уважать права Павии, которая долгое время была верна его роду, при этом кастелян Болоньи, в соответствии с достигнутым соглашением, должен был войти в клан Аттендоло. Для Сфорца большой удачей стало приобретение Болоньи, с золотом и драгоценными камнями в ее сокровищнице, с ее мощным арсеналом, с ее обильными запасами зерна, с ее богатой библиотекой, многие книги которой некогда принадлежали Петрарке.

Штурм Пьяченцы, во время которого впервые в Италии были в полной мере использованы возможности артиллерии, весьма укрепил репутацию Сфорца, однако последовавшее вслед за ним ужасающее разграбление города, во время которого по его приказанию щадили лишь монастыри и церкви, заставило трепетать перед его именем. После этого Пьяченца долгое время оставалась безлюдной, и в конечном счете ее пришлось заселять насильственными мерами. Бьянка Мария являлась вдохновительницей всех политических действий своего мужа в течение этого периода: она прекрасно знала Милан и самих миланцев, поэтому Сфорца постоянно обращался к ней за советом. В 1448 году ей снова пришлось продемонстрировать свою храбрость в сражении. Она находилась в Кремоне, которой угрожало нападение венецианцев. Двадцатитрехлетняя герцогиня возглавила отряд горожан и верхом на лошади повела их в бой, а когда некий венецианец издал боевой клич «Марко! Марко!» [21] То есть св. Марк — покровитель Венеции. — Примеч. ред. , она метнула в него свое копье, попав ему прямо в рот с такой силой, что тот упал замертво. Воодушевленные ее примером жители Кремоны сражались до тех пор, пока не нанесли врагу тяжелое поражение. Сфорца заставил отступить венецианскую флотилию, разбив ее при Лоди, и в том же 1448 году одержал победу в битве при Караваджо, которая, по словам Рекотти, была самой значимой из сражений этого века. Благоразумие, осмотрительность и невозмутимое спокойствие Сфорца были, по свидетельству Сорио, почти сверхчеловеческими, когда его внезапно атаковала огромная венецианская армия. У Сфорца не было времени даже надеть все свои доспехи. Среди 30 000 пленников оказались три венецианских военачальника и два гражданских проведитора [22] Проведиторы — чиновники Венецианской республики, обязанные наблюдать за войском и за его снабжение ( итал. ). — Примеч. пер. . Рядовых пленников разоружили и выпустили на свободу, поскольку их невозможно было прокормить, а их количество было угрожающим; остальных ввели в Милан под охраной на радость всему городу. Добыча была огромной.

Тем не менее власти встретили эту победу не столько с радостью, сколько с ужасом. Они сразу же затеяли интриги против победоносного военачальника. Сфорца не питал никаких иллюзий. С тем же холодным расчетом, который помог ему выиграть битву, он намеревался использовать свой успех с выгодой для себя. Он понимал, что стал теперь слишком могущественным для подчиненного и что каким бы властям он ни служил, те приложат все усилия, чтобы уничтожить его, как только он перестанет быть для них полезным. Его единственная надежда состояла в том, чтобы установить свою собственную власть над Миланом.

Сфорца продвигался со своим войском к Брешии, которая была обещана ему по условиям контракта, когда пришел приказ остановить наступление. Он узнал, что его наниматели из Милана призывали жителей Брешии не сдавать город, обещая им скорое завершение войны, и попытались возбудить недовольство в рядах армии, распространяя слухи о том, что не заплатят его солдатам. Венецианцы, знавшие толк в людях и испытывавшие глубокое презрение к своей братской республике, пытались привлечь Сфорца на свою сторону на любых условиях; по сведениям Сфорца, Милан также стремился заключить мир с Венецией. Спустя месяц после Караваджо Сфорца пришел к соглашению с Венецианской республикой. Венецианцы своими деньгами и людьми должны были помочь ему завоевать Милан; Франческо же должен был получить во владение лишь те земли, что принадлежали Милану на момент смерти герцога Филиппо; все остальное должно отойти Венеции. Первым следствием такого изменения позиций было то, что несколько крупных городов перешли на сторону Сфорца. Когда депутация из Милана, после долгого перечисления того, что сделала для него республика, упрекнула Франческо в измене, он со своей стороны обратил их внимание на те предательства, которые они совершили по отношению к нему, добавив, что он и так слишком долго медлил завладеть герцогством, принадлежащим ему по праву наследования и по обещанию прежнего владельца. Он не причинит им вреда, заявил Сфорца, но предпримет шаги, чтобы обезопасить себя от них.

Сфорца начал неспешное наступление на Милан, угрожая смертью любому из своих воинов, кто будет грабить или досаждать населению. Ему пришлось дорого подкупать своих командиров и довериться даже братьям Пиччинино, потеряв вследствие этого важный город Монцу, и все же спустя три месяца они покинули его и перешли на сторону республики. Сфорца подступал к городу все ближе и ближе, перекрыв пути снабжения, установив свой контроль над Брианцей, Аббиатеграссо и другими регионами, откуда доставлялось продовольствие. Вероятно, Сфорца вскоре добился бы своей цели, но его планы снова оказались под угрозой из-за того страха, который внушало его все возрастающее могущество. Венеция поступила с ним так же, как часто поступал его тесть. Благодаря предательству Гонзаго и его собственной честности, ибо этот город был обещан ему, Венеция завладела Кремоной. Таким образом, благодаря предательству получив все то, что должно было отойти ей по договору, Венеция порвала договор со Сфорца и пришла к соглашению с Миланом, надеясь тем самым помешать своему прежнему союзнику. И только Козимо Медичи продолжал поддерживать и финансировать его.