Леси Коллинсон-Морлей - История династии Сфорца

Эта история представляет нам ту эпоху в весьма мрачном свете, ведь Сфорца в некоторых случаях приходилось быть союзником убийцы своей дочери. Она действительно являлась его единственной побочной дочерью, хотя и была одной из пяти детей его фаворитки Колумбины, с которой он познакомился в своей юности в Неаполе, но, несмотря на то что девочка была незаконнорожденной, он дал ей имя своей первой жены. Достойно упоминания и то, что у Франческо Сфорца был шут, который обладал столь поразительным сходством с Сиджисмондо Малатеста, что его приходилось прятать, когда поблизости оказывался грозный зять Франческо.

Малатеста не скрывал своих намерений, в том числе и по отношению к Федериго Монтефельтро Урбинскому. Он начал с того, что попытался отравить Алессандро Сфорца. После того как эта затея провалилась, он атаковал Урбино, но тоже безуспешно. Благодаря посредничеству Флоренции, за которую сражались и он сам, и Федериго, между ними было заключено перемирие. После этого он решил убедить Алессандро Сфорца в том, что его друг, Федериго, имеет виды на Пезаро. В негодовании Алессандро написал Малатеста письмо, предлагая присоединиться к нему и внезапно напасть на Урбино. Затем Малатеста показал это письмо Федериго, который, крайне возмутившись таким ничем не вызванным предательством, решил отплатить Сфорца той же монетой. Он предложил Малатеста вместе с ним осадить Пезаро, который всегда был виноградником Навуфея [18] Виноградник Навуфея — предмет вожделения; согласно 3-й Книге Царств, виноградник Навуфея страстно желал приобрести самарийский царь Ахав (гл. XXI). — Примеч. ред. для Сиджисмондо, намеревавшегося распорядиться им самостоятельно, невзирая на все соглашения. Однако в дороге Федериго что-то заподозрил и потребовал гарантий. Когда Малатеста отказался связывать себя какими-либо формальными обязательствами, подозрения Федериго усилились, и постепенно вся интрига была раскрыта. Когда они достигли Пезаро, он вошел в нее как друг Сфорца и сражался на его стороне против Малатеста; ибо Федериго, как выражается Рикотти, «был человеком, который своей возвышенной натурой, своей любовью к прилежному учению и своей твердостью в достижении поставленной цели снял многие обвинения со своего века». Он, кстати, прошел школу военного ремесла у великого Сфорца.

Тем временем дела Франческо Сфорца шли из рук вон плохо. Его тесть двинул против него все свои силы; некоторые его города в Марке восстали, а Малатеста был только рад, перехватив у него остальные. Венеция отказывалась объявлять войну Милану, поскольку Висконти не совершал против нее явных военных действий, и только к Козимо Медичи Сфорца мог обратиться за советом. Даже Алессандро, не вступая в бой с Малатеста, сдал ему Пезаро. Джеси был последним городом, оставшимся у него в Марке. Единственным светлым пятном была преданная дружба Федериго Урбинского. Именно он, заключив мир с его братом Алессандро, помог тому отвоевать Пезаро. Когда Алессандро формально вступил во владение городом, его в качестве посланника Сфорца отправили поздравить Николая V с восшествием на Святой престол.

Филиппо Мария, однако, желая отомстить Сфорца, превзошел самого себя. Его войска атаковали Кремону, город, входивший в приданое Бьянки Марии. Опасаясь, что город может оказаться в руках Висконти, венецианцы использовали это нападение как casus belli [19] Повод для войны ( итал. ). — Примеч. пер. . События развивались очень быстро. Микеле Аттендоло, бывший теперь главнокомандующим у венецианцев, нанес сокрушительное поражение армии Висконти, которой командовал молодой Пиччинино, и начал быстрое наступление на владения Милана.

Напрасно Висконти просил о мире: вскоре венецианцы опустошили богатую долину вокруг самого Милана. Висконти взывал к Папе, к Альфонсо Арагонскому, к Сиджисмондо Малатеста, предлагал даже отдать Франции Асти, но тщетно. В конце концов он был вынужден обратиться к своему ненавистному зятю, поскольку дело всей его жизни оказалось под угрозой. Он написал Сфорца весьма примечательное письмо, умоляя его прийти на помощь своему тестю, старому и слепому, которому угрожает гибель в столице его собственного герцогства, по праву принадлежащего мужу его единственной дочери, и герцогство это он собирается на деле передать своему зятю, оставив себе только самое необходимое для жизни, которой ему уже осталось так мало. Сфорца станет капитаном миланских войск, с жалованьем по его усмотрению.

Сфорца действовал со свойственной ему осмотрительностью. Он понимал, что, если Венеция получит контроль над Ломбардией, у него не останется никаких надежд завладеть Миланом. Филиппо Мария долго не проживет. После поражения Висконти приток денег из Флоренции и Венеции станет намного менее регулярным. Как обычно, он обратился за советом к Козимо Медичи. Козимо порекомендовал ему действовать подобно всем другим правителям и думать только о своих собственных интересах. Говорят, что он дал Франческо такой совет: если тот испытывает недостаток денежных средств, то ему следует позволить своим людям разграбить Пезаро, ибо дружба с любым из свободных городов ничего не стоит; но для Козимо более свойственно давать такие советы, чем для Сфорца следовать им. Франческо все еще колебался, но когда Венеция попыталась захватить Кремону, он сбросил маску. И даже в такой ситуации его тесть вновь прибегнул к своим уловкам. Он приказал Сфорца отвлечь войска Венеции, атаковав веронцев, но при этом позабыл снабдить его средствами, необходимыми для снаряжения его армии. Но когда армия Микеле Аттендоло не только наводнила всю территорию герцогства, но и вновь нанесла поражение Пиччинино, Висконти охватила паника. Он послал своего самого близкого друга и советника, Скарамуччья Бальби, умоляя Сфорца прийти к нему на помощь без всяких предварительных условий. Сфорца выручил деньги, продав новому Папе свой последний город, Джеси, что было воспринято его обитателями с большим разочарованием. Надеясь подготовить почву для примирения, он отправил вперед себя своих детей, и они, с долгими остановками, проехали через все герцогство, но Висконти даже не заметил их присутствия. Тем не менее со всеми войсками, которые он смог собрать, Франческо дошел до Котиньолы, в которой ненадолго остановился. Здесь он узнал из письма маркиза Феррары о том, что его тесть скончался 15 августа 1447 года.

Когда его спросили на смертном ложе о том, кто должен стать наследником, Висконти, говорят, ответил, что он надеется, что после его смерти все будет истреблено и разрушено — «apres moi le deluge» [20] После меня хоть потоп ( фр .). — Примеч. пер. . Очевидно, этот ответ отражал настоящие чувства несчастного герцога, но говорили также, что он изъявил свою последнюю волю, согласно которой его наследником должен стать Альфонсо Арагонский: герцог вполне мог сказать и это, чтобы досадить своему зятю. Обстоятельства были таковы, что вопрос о наследстве мог быть решен в очередной схватке кланов Сфорца и Браччо. Партию Браччо возглавляли братья Пиччинино, которых поддерживал Альфонсо Арагонский и которые провели его людей в замок Милана. Но существовала еще одна могущественная партия, мечтавшая о возрождении Амброзианской республики, не понимая того, что времена противоборства коммун и империи ушли навсегда. Эта партия одержала верх, а отряды арагонцев были просто подкуплены за счет тех сокровищ, которые оставил в замке прежний герцог.