Леси Коллинсон-Морлей - История династии Сфорца

Весьма интересным документом, объясняющим некоторые особенности характера Франческо Сфорца, является его «Наставления для доброй жизни», адресованные его наследнику в 1457 году. Эти рассуждения о правильном поведении демонстрируют нам, что в глубине души он оставался простым солдатом, истинным сыном своего отца, чья крестьянская мудрость нашла в них свое отражение. Ничего подобного по своей незамысловатости уже нельзя было встретить у ренессансных правителей следующего поколения. Этот текст начинается так: «Галеаццо, тебе известно, что я никогда на тебя не гневался и ни разу не ударил тебя». Поэтому, продолжает Сфорца, твой отец сумел изучить твой характер, пока ты был еще ребенком. Но сейчас, когда Галеаццо становится способен самостоятельно различать хорошее и дурное, он поспешит изложить ему некоторые правила поведения, чтобы тот следовал им, если желает, чтобы его отец придерживался доброго мнения о нем. Исполняя свой сыновний долг, он получит благословение Бога и своих родителей и заслужит всеобщее расположение. Затем Сфорца формулирует десять заповедей, которые, возможно, напоминают те весьма практичные советы, что дал Франческо Сфорца его собственный отец накануне его свадьбы. «Галеаццо должен чтить Бога и церковь; он должен уважать и слушаться своих родителей, мессира Джуинфорте [его воспитателя] и всех других добрых и мудрых людей; он должен быть вежлив с ними в зависимости от их положения, "шапкой ли, головой ли, коленом ли"; он должен быть приятен в общении со всеми, не забывая о своих собственных слугах; он должен сдерживать свои руки и не выходить из себя из-за каждого пустяка; он должен воспитать в себе справедливость и милосердие, что приличествует правителю; ему не следует желать всего, что он видит, но он должен привыкать обходится без того, чего нельзя достичь честным путем; он не должен ни прибегать к обману и лжи, ни обращать внимание на клевету и злословие; он должен быть умерен и опрятен в еде и питье; при его любви к верховой езде ему следует выбирать хороших коней».

Дети играли очень важную роль в жизни семьи Сфорца. И герцог, и герцогиня искренне интересовались их образованием. На Рождество и в другие праздничные и выходные дни дети читали стихи своему отцу или же произносили одну из тех речей, которые были для него неиссякаемым источником наслаждения. Обычно эти выступления были посвящены отцу или матери. По-видимому, дети были также хорошо обучены придворным комплиментам того времени. Однажды, когда Франческо увещевал их быть усердными в изучении книг, те отвечали, что сделают все, чтобы стать достойными «его божественных достоинств, и его геркулесовых подвигов, и его небесных добродетелей». Когда дети Сфорца после своих забав возвращались домой, им не разрешалось ложиться в постели прежде, чем они пожелают отцу спокойной ночи. В 1457 году некий дворянин из Наварры сказал Аньезе дель Майно, что по их манерам и уму их можно принять за взрослых людей лет двадцати, — комплемент, которому, возможно, не следует придавать буквального значения.

Герцогиня с детьми часто переезжала из одного замка герцогства в другой, останавливаясь также в домах знати. Но их настоящим домом была Павия. Строительство в Милане огромного замка из красного кирпича, с его укреплениями и башней, продвигалось быстро, но рывками, поскольку нуждавшийся в средствах Франческо часто заимствовал средства из его сметы. При Франческо замок так и не стал резиденцией герцога. Старый Корте д'Аренджо был мал и находился в плохом состоянии. Филиппо Мария Висконти никогда им не пользовался, но Корте «вернул к жизни» великий архитектор Филарете, утверждавший, что «если бы не ремонт, то дворец вскоре развалился бы». Для росписи его стен Сфорца пригласил лучших ломбардских художников того времени, и легко представить, как контрастировали их сияющие краски с мрачными стенами старых замков. Главным из этих живописцев был Винченцо Фоппа, лучший мастер ранней ломбардской школы. Ему помогали Бонифаччьо Бембо и Кристофоро Моретти. В одном из покоев была изображена весьма своеобразная подборка героических персонажей, отобранных Сфорца в соответствии с его вкусом: Эней, Гектор, Геракл, Аттила, Карл Великий и Аццо Висконти, основатель династии. В другой зале, называвшейся «Залой вооруженных баронов», были портреты его друзей и соперников — главных кондотьеров той эпохи. Когда Корте д'Аренджо был отреставрирован, семья герцога стала чаще бывать в Милане. Сегодня от этого дворца не осталось и следа.

Оспедале Маджоре стал самым замечательным памятником правления Франческо Сфорца в Милане. Он являлся предметом неустанной заботы герцогской четы. Его первый камень был заложен с особой торжественностью в 1456 году. В церемонии участвовали маркиз Мантуи, находившийся тогда в Милане с визитом, семья Сфорца, послы, вся городская знать и горожане. Флорентиец Филарете, любимый архитектор герцога, руководил строительством госпиталя, для чего использовали красный ломбардский кирпич. Его проект стал образцом для многих других сооружений такого рода в Италии. Стены были выстроены в форме креста, в центре которого располагался алтарь, чтобы все пациенты могли одновременно слушать мессу. Стены образованных таким образом четырехугольников были украшены фресками. В главной колоннаде, расписанной Фоппо, изображались сцены основания этого госпиталя, включая представление его модели Пию II.

В Павии была настоящая резиденция герцогской семьи. Подобно Винзору или Фонтенбло, она располагалась в непосредственной близости от столицы. Здесь устраивались приемы в честь важных гостей, здесь предпочитала жить Бьянка Мария в то время, когда муж ее был на войне. Парк серьезно пострадал от войны, когда Пиччинино его сильно разрушил, и Франческо вновь заселил его дичью. Он питал обычную по тем временам страсть к соколиной охоте. В библиотеке герцога Омаля сохранился посвященный этой теме и великолепно иллюстрированный манускрипт, написанный явно по заказу Сфорца. В Милане у него было двадцать два сокольничих и отличная псарня.

Предметом вполне объяснимой гордости и постоянной заботы герцога стала его библиотека. На посетителей она производила неизгладимое впечатление. Люди входя в нее, буквально опускались на колени, а известный кармелит заявлял, что ее вид доставляет ему большее удовольствие, нежели само Священное Писание. Франческо при случае мог подарить кое-что из своего книжного собрания. Несколько превосходно иллюстрированных манускриптов он отдал королю Карлу VII, и французский монарх заметил, что это лучшее из всего, что ему доводилось видеть. В Павии располагался также арсенал, и здесь же отливали пушки.