Леси Коллинсон-Морлей - История династии Сфорца

Бона предпочла не проезжать по территории своего брата, Амедея IX, который был на грани войны с Миланом и с которым даже не посоветовались относительно этого брака. Прибыв в Геную, она выглядела довольно утомленной тяжелым путешествием по морю из Марселя и настояла на том, чтобы отправиться в город пешком. Здесь ее встречал Людовико, поприветствовавший ее поцелуем. Впоследствии он хвалил ее в письме к своему брату. Галеаццо встретил Бону в Нови и отвез в Виджевано. Здесь уже не было никаких важных гостей, поскольку в Милане свирепствовала чума. Бона не принесла приданого, однако Людовик XI предполагал, что Галеаццо сможет отввоевать Верчелли у Савойи. Но начавшиеся военные действия проходили вяло, и вскоре был заключен мир, вскоре переросший в союз.

Воспитание молодого герцога — ему было двадцать два года, когда умер его отец, — ни в коей мере не избавило его от природной тяги к роскоши. Прежней простоте был положен конец. Он обладал превосходным вкусом, характерным для приближавшегося к своему расцвету Ренессанса, которому мировое искусство столь многим обязано. О суровом образе жизни Альфонсо Арагонского, Франческо Сфорца и Козимо Медичи остались лишь воспоминания, не нашедшие никакого отклика ни у Лоренцо Великолепного, ни тем более у Галеаццо Мария.

Именно Галеаццо Мария превратил в свою резиденцию Кастелло ди Порта Джовио, которая после современной реконструкции является одним из главных памятников Милана. Начиналась же его семейная жизнь в столице с почти идиллической простоты в домике рядом с курятником на острове в парке.

Но Рождество следующего, 1469 года Галеаццо решил провести в Кастелло. Огромные голые стены не сулили никакого комфорта, и нет ничего удивительного в том, что одну из них он приказал обшить деревом, чтобы не было сквозняков. Чтобы принять в нем молодую жену, ему пришлось позаимствовать у своих дворян настенные ковры и драпировки. В то время из окон герцогских покоев из-за высокой защитной стены не был виден парк, поэтому их приходилось завешивать полотнами, которые часто рвались. Но тот факт, что только для своей жены он распорядился держать в конюшне восемьдесят две лошади, свидетельствует о том уровне, которому он хотел соответствовать. Со временем стены должны были украсить фресками, и художники днем и ночью трудились над этим. В замке всегда была строгая охрана, но герцог распорядился, чтобы живописцев допускали в него и после наступления темноты, «только чтобы не было у них никакого оружия, кроме их инструментов».

Герцог имел характерную для того времени страсть к охоте. Послы при его дворе вскоре обнаружили, что ничто не доставляет Галеаццо большего удовольствия, нежели подаренный редкий сокол или охотничья собака. Он любил также pollone, итальянскую игру в мяч, и никогда не жалел денег на то, чтобы переманить в Милан хорошего игрока.

Бьянка Мария была женщиной властной, и ее авторитет был повсюду очень велик — особенно в тот момент, когда она начала инстинктивно отстаивать свои права после смерти мужа. Около года она правила совместно с Галеаццо. И хотя он не обладал той силой характера, которая была свойственна обоим его родителям, избыток тщеславия не позволял ему смириться с такой опекой. Сильные, мужественные и уверенные в себе натуры, такие как его отец и дед, еще не вполне избавившиеся от первобытной простоты их крестьянских предков, смогли бы в такой ситуации продолжать властвовать вместе с Бьянкой Марией, не вступая с ней в ссору. Галеаццо, однако, был упрям и неуравновешен. Подобно своим братьям, он был скорее Висконти, чем Сфорца, что проявлялось как в добрых, так и в скверных сторонах его натуры. Но каковы бы ни были его недостатки, ему нельзя отказать ни в здравомыслии, ни в умении управлять собственным государством. Все более натянутые отношения между ним и матерью совершенно испортились с появлением на сцене Боны. Бьянка Мария была не из тех, кто согласился бы играть вторую роль, поэтому она решила удалиться в свой собственный город Кремону. Это произошло в октябре. Успев проехать чуть дальше Меленьяно, она тяжело заболела и умерла в присутствии Галеаццо. Обстоятельства ее смерти оказались крайне невыгодными для молодого герцога. Герцогиню очень любили в Милане, и тот факт, что Галеаццо рассорился со своей матерью, в любом случае мог бы намного снизить доверие к нему у многих людей. Неудивительно, что сразу же поползли слухи о том, что он отравил ее, хотя не было ни малейших оснований для такого обвинения. Хроники сообщают об огромной комете, появившейся на небе в день ее смерти и упавшей во внутренний двор замка, — «во свидетельство совершенства ее добродетели» (Каньола). В них говорится и о принятии Бьянкой Марией последних церковных обрядов, благодаря случайному визиту нескольких монахов (один из которых давно был знаком с ней, ибо она оставалась женщиной глубокого благочестия), когда даже доктора не решались предположить, насколько серьезным окажется ее заболевание. Она оставила Галеаццо Кремону, но, согласно завещанию, доходы от нее ему следовало разделять поровну со своими братьями. Особым распоряжением она передавала Галеаццо власть над населением Милана и других своих владений, из чего следует, что она считала их своими подданными.

Галеаццо показал себя мудрым правителем, следуя по стопам своего отца во внешней политике. Он был тверд в своей приверженности тройственному союзу с Флоренцией и Неаполем, уравновешивавшему опасность вторжений со стороны Венеции, которую обычно поддерживал папский престол. Союзнические отношения стали еще белее тесными в 1469 году, с рождением его сына и наследника, названного при крещении Джан Галеаццо, в честь великого герцога Висконти. Его крестным отцом стал Лоренцо Медичи, прибывший в Милан для участия в этом обряде почти против воли родного отца ребенка. В своих «Воспоминаниях» Лоренцо пишет: «Я был великолепно принят, удостоившись больших почестей, нежели кто-либо другой, прибывший с той же целью, даже если он был более этого достоин, чем я. Мы отдали должное герцогине, подарив ей золотое ожерелье с крупным алмазом, стоившее около 2000 дукатов. В результате герцог пожелал, чтобы я был крестным отцом всех его детей»; и в самом деле, он им стал.

В тот же год Галеаццо Мария был торжественно провозглашен герцогом и облечен гражданами Милана знаками отличия. Он откладывал эту церемонию в надежде получить герцогскую корону из рук императора, чтобы владеть этим титулом на том же основании, что и Висконти. В начале 1469 года император Фридрих III посетил Италию, но он наотрез отказался принять миланских послов, посланных к нему в Феррару. Отношение к Милану со стороны других городов герцогства было таково, что Галеаццо самому пришлось ехать в Виджевано, чтобы принять оммаж от их представителей.