Густав Гилберт - Нюрнбергский дневник

Обеденный перерыв. Кейтеля и Йодля не на шутку напугала новость о том, что все 75 служащих подразделений «ваффен СС» были признаны виновными в расправе над американскими военнопленными. 43 человека были приговорены к смертной казни, 30 — к различным срокам тюремного заключения. Приговоренный к смерти полковник Пейпер, по утверждению Кейтеля, был хорошим командиром.

Я заметил, что он, видимо, очень добросовестный офицер, с особым рвением исполнявший приказы и распоряжения начальства. Кейтель ответил, что Пейпер, несмотря на расправу с пленными, которая но его, Кейтеля, мнению совершенно непростительна, все-таки был очень хорошим подчиненным. Йодль в соседнем отсеке успокаивал себя тем, что генерал Зепп Дитрих, командующий дивизией, в которой служил Пейпер, отделался всего лишь пожизненным заключением. Это говорило в пользу того, что вина офицера высокого ранга все же могла быть расценена, как менее серьезная, чем вина его подчиненных, непосредственно участвовавших в исполнении приказа, то есть совершении преступления.

Йодлю показалось любопытным и то, что генерал Штудент отделался сравнительно легко, а потом его и вовсе оправдали в связи с прохождением по другому делу.

— Потому что один из американских офицеров заявил о том, что он — человек порядочный! — со значением добавил Йодль. После обеда неутомимый Геринг продолжал вербовать себе сторонников по принципу общности объектов ненависти. Мне доложили, как он с Дёницом и другими протестантами распинался о том, что евреи буквально наводнили зал судебных заседаний и что католическая церковь готова благословить и большевизм, однако трудновато ей потом будет угождать и нашим, и вашим.

Затем он снова вернулся к центру скамьи подсудимых — необходимо было повторить ту же самую байку и Франку, однако в беседе с ним Герингу пришлось воздержаться от всяких нападок на католическую церковь, ограничившись бранью в адрес евреев и коммунистов.

Обеденный перерыв. Вчерашний парижский номер «Нью-Йорк геральд трибюн» вышел под заголовком «Мак-Нарни призывает союзников к экономическому объединению бывшего рейха». Кроме того, в газете были помещены отзывы на книгу посла Буллита «The Great Globe Itself». За обедом Шахт зачитал и статью и отзывы Дёницу, Папену и Нейрату. Вся троица выразила удовлетворение признаками наступившего похолодания в отношениях между Россией и Америкой. Обсуждение книги Буллита вызвало куда больший интерес, нежели призыв Мак-Нарни, о котором обвиняемые, судя по всему, уже были информированы.

Все внимательно слушали Шахта: «Позабудьте о нескольких миллионах человеческих жизней».

«Президент Рузвельт, как теперь заявляет м-р Буллит, потребовал самую ерундовую цену за помощь. Вряд ли президент США мог совершить ошибку страшнее, как считает м-р Буллит; и тут же довольно безответственно добавляет, что «имена тех американских граждан, внушивших президенту мысль, что Сталин — это, мол, смесь Авраама Линкольна и Вудро Вильсона, украсят любой черный список». В качестве обоснования этому Буллит отваживается утверждать, что мы, дескать, ничего не просили и «ничего» не получали. Верно, ничего, если полагать, что 5 или 6 миллионов человеческих жизней — ничто. Неужели это действительно «ничто» для американцев?»

Шахт заявил:

— Разумеется, это всего лишь ироничное отношение критика.

Остальные закивали головами, и Шахт продолжил чтение.

«В своем заявлении касательно истоков советской политики м-р Буллит совершенно забывает о вероятно неразумных, однако совершенно искренних страхах русских, что Запад уничтожит их. Как совершенно справедливо замечает м-р Буллит, страх этот, начиная с 1919 года, не был таким уж и безосновательным; события же 1938 года подтвердили наихудшие опасения. Эта наивная, истеричная книжонка послужит очередным подтверждением этих опасений».

*Программа, означающая войну».

«Именно это и представляет собой предложенная Буллитом «конструктивная политика прекратить все виды помощи странам, оказавшимся под господством Советского Союза; создание «Демократического объединения европейских государств в которое войдет как можно больше вышедших из-под советского влияния стран; четкая и ясная антисоветская направленность внешней политики».

— Гм, стало быть, новый «Антикоминтерновский пакт», — ухмыльнулся Нейрат, как бы утверждая: «Значит, опять все сначала».

Папен высказал мысль о том, что необходимо добиваться взаимопонимания и сотрудничества с Россией, а не грозить ей войной, поскольку Германия однажды уже совершила подобную ошибку.

Шахт читал дальше:

«Разумеется, это означает войну. Но м-р Буяпит пытается это двояким образом отрицать. «Давайте себе со всей определенностью представим, что мы задумали напасть на Советский Союз», начинает он свои рассуждения. «Благодаря наличию у нас атомной бомбы и мощной авиации мы сегодня сильнее Советского Союза настолько, что в состоянии сокрушить его», продолжает он… По-видимому, м-р Буллит чуточку не в себе, если позволяет себе подобные безответственные призывы и утверждения!»

Дёниц лишь усмехнулся, но предпочитал помалкивать. Он лишь бросил мне один из своих многозначительных взглядов, затем, подойдя к окну, покачал головой с таким видом, будто погружен в тяжкие раздумья. Однако теперь для меня уже не составило труда догадаться, о чем он размышлял: вот теперь-то американцам и занадобится та самая субмарина «X»! Вот теперь-то они найдут и ему самому куда лучшее применение, нежели отправлять в тюрьму за военные преступления.

Внизу, уже на скамье подсудимых Геринг с Риббентропом, почуяв, что подул новый ветерок, ударились в дискуссию со мной. Бывший рейхсмаршал утверждал, что, мол, всегда знал, что Буллит настроен против русских, но и против нацистов тоже, что, по мнению Геринга, заключает в себе мощное противоречие — национал-социализм испокон веку боролся со своим антиподом по имени большевизм. Эта мысль вывела из коматозной дрёмы даже Гесса:

— Верно, верно, это не что иное, как противоречие! — подтвердил он.

Риббентроп впервые за все эти недели искренне рассмеялся, услышав о том, что Буллит за то, чтобы применить атомную бомбу, заставить «этих русских обделаться со страху!» Когда Риббентроп перевел фразу о том, что Россия спит и видит, как создать свою собственную атомную бомбу, чтобы напасть на нас, Геринг прямо-таки встрепенулся:

— Да, да, несомненно! Это и ребенку понятно, да и вообще любому, кто хоть самую малость смыслит в политике… Максимум через пять лет она у них будет…

Мое присутствие явно не располагало их к откровенности на эту тему. Однако по их расплывшимся в довольстве физиономиям и самодовольным улыбкам без труда можно было понять, что малейший признак напряженности в отношениях между США и СССР был для них, что бальзам надушу.