Питер Джонс - Голосуйте за Цезаря

• Такие решения и такие коллизии, о которых рассказал Ксенофонт, случались нечасто.

• Участники данного Собрания пожалели о своем вердикте и попытались исправить ошибку. Скажите, какой бы из наших выбранных в парламент олигархов решился бы на такое?

На самом деле Собрание в основном выносило очень ответственные решения. При желании оно могло бы осыпать себя и сограждан горами золота, но до таких глупостей, такого популизма оно не доходило. Например, после открытия богатой серебряной жилы в Лауриуме в 483 г. до н. э. Собрание задалось вопросом: а что, собственно, делать с этим свалившимся на голову богатством? Некоторые легкомысленно предлагали поделить деньги от продажи серебра между всеми гражданами. На другом решении настаивал Фемистокл — он доказывал необходимость постройки мощного военного флота, который мог бы контролировать все Эгейское море на многие десятилетия вперед. Собрание проявило мудрость и дальновидность, выбрав второй вариант. Результат не заставил себя ждать: обуреваемые жаждой мести за позорное поражение от афинян при Марафоне, персы попытались взять реванш, но их флот был наголову разбит у острова Саламин в 479 г. до н. э.

Древние использовали простые материалы и продукты естественного происхождения во всех своих целях, не имея при этом практически никаких знаний в химии и биологии (и, уж конечно, оставим в стороне ядерные технологии). Поэтому в отсутствие знаний они не умели создавать новые вещества, продукты и материалы; равно как без этих знаний невозможно было создать огнестрельное, химическое и биологическое оружие. К примеру, сибирская язва имеет вполне натуральное происхождение, но лишь в новейшую эпоху стало возможным выделить бациллы этой абсолютно смертельной заразы; а современные технологии позволяют использовать ее в качестве бактериологического оружия, то есть рассеивать бациллы над территорией противника либо пересылать по почте «нужному адресату».

Ничего из того, что использовали древние, нельзя было превратить в оружие массового поражения, способное убивать тысячи людей без разбору. Разве что огонь — поджоги, пожары... Иногда травили ядом источники питьевой воды. Была еще одна возможность навести порчу на врагов — обратиться к богам. Как тут не вспомнить трюк Моисея с осушением Красного моря, давшего возможность евреям благополучно ускользнуть от преследования египтян. Однако на богов не всегда можно было положиться.

Тем не менее нам доподлинно известно о нескольких любопытных изобретениях военного характера, сделанных в древности. Ганнибал, например, пытался использовать слонов в качестве тарана. К большому для него сожалению, в боевых условиях слоны выходили из-под контроля и начинали топтать всех, кто попадался на их пути. Однажды Ганнибал приказал забросать вражеский корабль...ядовитыми змеями. Известно также, что римляне катапультировали на неприятельские лагеря рои диких пчел и осиные гнезда. А в 627 г. византийцы применили против арабов горшки с горючим веществом (называвшимся «греческим огнем» — прообразом современного напалма). По всей видимости, основой «греческого огня» являлись некоторые смолы, а также гудрон. Возможно, в состав смеси входила и нефть, которая кое-где через земные трещины выходила наружу и могла быть собрана прямо с поверхности земли. Используемая вперемешку с белым фосфором, адская смесь становилась чрезвычайно липкой; ее невозможно было погасить, и если подожженный горшок с «греческим огнем» попадал на деревянную палубу, то корабль был обречен. И все-таки это — не оружие массового поражения в современном понимании этого словосочетания.

Наивысшим достижением военной мысли в античную эпоху принято считать древнегреческие триремы и организационную структуру древнеримской армии — легионы и центурии.

Нельзя отрицать, конечно, что во многих случаях действия древнеафинского государства гипотетически подпадали бы под осуждение и санкции ООН (которые, впрочем, будучи демократами, афиняне, несомненно, проигнорировали бы). Однако важно понять, что афинское общество в этом смысле не было уникальным. Воинственные устремления и агрессия по отношению к соседям были характерны для всех без исключения стран Средиземноморья, однако Древние Афины были единственным государством, чья политика полностью контролировалась ее населением. Это была «demokratia».

В 2004 г. лорды-судьи — высшая судебная инстанция на территории страны, чьи постановления может оспорить только Европейский суд, определили, что бесконечные преследования людей по подозрению в террористических приготовлениях несовместимы с «Хартией о правах человека» и «Европейской конвенцией о правах человека». Рэйчел Дэнбер из «Human Rights Watch» сказала, что «это чрезвычайно показательное и важное решение: лорды-судьи напомнили нам очевидную мысль, что даже страхом терроризма нельзя оправдать отход от базовых принципов свободы и справедливости».

Древних греков шокировали бы оба высказывания. Привыкших самим решать судьбу своего государства, а значит, свою собственную, афинян покоробили бы поучения каких-то деятелей, которых народ не выбирал. Особенно их возмутило бы, что эти лорды-судьи назначены пожизненно и к тому же все свои решения они принимают почему-то с оглядкой на мнение Европы. «А как же афинский народ? — воскликнули бы древние. — Разве у нас нет права на самоопределение?»

Что же касается видения миссис Дэнбер, афинян удивило бы, что «принципы свободы» позволяют пожизненно назначенным и непонятно откуда взявшимся лордам-судьям не считаться с решениями демократически избранного парламента. С другой стороны, увидев, что «демократически избранный парламент» на самом деле является демократически избранным сборищем олигархов, они, возможно, согласились бы с тем, что нужен некий надзирающий за действиями и решениями этих олигархов орган. То есть от олигархов нужна защита. «Простите, — сказали бы древние греки, — что же это за правительство, называющее себя «народным» (говоря словами Линкольна, «правительство народа, от народа и для народа»), от которого еще нужно защищаться?» Налицо логический абсурд: народу нужна защита от такого правления, которое сам для себя и создал. При истинной, настоящей демократии только народ может быть источником законов, которые затем будет исполнять или отвергать по своей воле. Не нужно приписывать ему априори никакого энгельсовского «ошибочного сознания», то есть неверия в то, что народ не в состоянии разобраться, в чем заключаются его собственные интересы.