Ирина Голуб - Занимательная стилистика

Иное дело «взрослые» окказионализмы, которые иногда вдруг становятся модными и стараются прижиться в языке, хотя выпустившие их в свет «сочинители» не позаботились об их благозвучии и красоте. Как вам нравятся, например, такие «неологизмы»?

— Кто отжеребился , не мешайте спортсменам, участвующим в жеребьевке.

— Желающим особачиться: продаются щенки белой масти породы болонка.

— Два автомобиля сфарились .

— Витька стал заниматься моржеванием — купается зимой.

Подобные окказионализмы и неблагозвучны, и неэстетичны, и, наконец, часто просто непонятны. А иные, еще не успев закрепиться в языке, уже вносят в речь налет «канцелярита» — незавоз (продуктов в магазин), нечитабельная (книга), однообразный блюдаж (в меню столовой), халтураж (в работе с отстающими). Проверьте себя, вы не грешите такими неологизмами? И если вы порой замечаете за собой слабость щегольнуть подобными словечками, задумайтесь, прежде чем «выпускать их в люди»!

Три друга (они учились в институте иностранных языков) получили задание: перевести небольшой рассказ современного английского писателя. Рассказ начинался с того, что герой отправляется в путешествие. В поезде он, не желая отвечать на вопросы соседа, сделал вид, что уснул…

В этом самом месте у наших «переводчиков» возникли трудности: Виктор написал: Джон симулировал спящего , Александр — Джон имитировал сон , а Петр — совсем просто: Иван притворялся, что спит . Кто же из них оказался лучшим стилистом? Как вы думаете, одобрит преподаватель эту их первую пробу пера?

Дело в том, что ни один из них не справился с заданием: Виктор и Саша не к месту употребили иностранные слова, а Петр перестарался: он не только отказался от заимствованных глаголов, но и заменил имя героя русским — не Джон, а Иван! Впрочем… стоп! Это только казалось Петру, что он предпочел английскому имени наше, родное. На самом же деле, если задуматься, то Иван — это имя, которое тоже пришло к нам из-за границы, как и все имена участников нашего спора.

Пусть это вас не удивляет, большинство наших самых распространенных имен — греческие, они стали употребляться на Руси с конца X века, после ее крещения. Когда-то, в греческом языке, эти имена имели особое символическое значение (например, Виктор — «победитель», Александр — «защитник народов», Петр — «камень», Иван — «дар богов»), но теперь редко кто об этом вспоминает, мы к этим именам привыкли и считаем их самыми родными, истинно русскими…

«Но разве же это плохо? — спросите вы. — Неужели от этих имен нам следует отказаться только потому, что они восходят к иноязычному источнику?» Вопрос вполне обоснованный. К разговору о наших именах мы еще вернемся, а пока давайте вместе решим, «что такое хорошо и что такое плохо», когда речь идет об использовании заимствованных слов в русском языке. Ведь засорение нашего языка иностранными словами не может не тревожить тех, кто интересуется стилистикой. Эта проблема волновала некогда В.И. Ленина. В заметке «Об очистке русского языка» он писал: «Русский язык мы портим. Иностранные слова употребляем без надобности. Употребляем их неправильно. К чему говорить „дефекты“, когда можно сказать недочеты или недостатки или пробелы?» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. — т. 40. — с. 49.)

С засорением русского языка иностранными словами боролись многие наши писатели. М. Горький указывал: «Затрудняет нашего читателя втыкание в русскую фразу иностранных слов. Нет смысла писать конденсация, когда мы имеем свое хорошее слово — сгущение». А.Н. Толстой подчеркнул: «Там, где можно найти коренное русское слово, — нужно его находить».

Современные нам литературные деятели, критики тоже протестуют против бездумного употребления «модных» иностранных словечек. В одной дискуссии о языке была опубликована статья под названием «Закончил ленч из картошки, спешу на брифинг». Автор ее услышал эту фразу от молодого человека, который, наскоро перекусив картошкой, бежал на совещание… Конечно, мы не можем не согласиться с тем, что такое употребление иностранных слов ничего хорошего не сулит.

Преклонение перед всем иностранным, желание щегольнуть знанием «модных» нерусских словечек свидетельствуют обычно о дурном вкусе или недалеком уме человека. Не случайно в русской классической литературе речь многих отрицательных персонажей отличает пристрастие к иностранным словам. Помните, как дамы города N «украшали» свою болтовню французскими словами? Юбка вся собирается вокруг, как бивало в старину фижмы, даже сзади немножко подкладывают ваты, чтобы была совершенная бельфам (т. е. «прекрасная женщина»); Скандальёзунаделал ужасного, вся деревня сбежалась, ребёнки плачут; все кричат, никто ничего не понимает, ну просто оррёр, оррёр, оррёр! («ужас»). Ведь это же «смесь нижегородского с французским», которую осмеивал еще Чацкий! Такую речь «на французский манер» пародируют шуткой: произнесите с французским «прононсом» (то есть «в нос») Жан тэля̀ пасэ̀, Марѝ лён трэ… Не правда ли, слышится что-то «изысканно-иностранное»? Но если вникнуть, то оказывается, что Иван пасет теленка, а Мария трет лен (в южно-русских говорах в окончаниях глаголов третьего лица звук [т] исчезает: пасе , а не пасет ). Однако, для пущей важности, Иван стал Жаном, а Мария превратилась в Мари.

В наше время главное зло — это неоправданная замена понятных русских слов заимствованными, слишком наукообразными и порой не совсем ясными. Представьте такую картину. Вам предлагают написать в школьную газету заметку об успеваемости. Чтобы облегчить вам задачу, член редколлегии задает ряд вопросов, на которые нужно ответить:

— Какие оценки доминируют в классном журнале?

— Функционирует ли система дополнительных занятий с отстающими?

— Удается ли двоечникам реабилитировать себя в процессе фронтального опроса?

— Как эволюционирует борьба за успеваемость в классе?

Вряд ли такой «вопросник» вдохновит вас, и вы потянетесь к перу… Скорее всего, вас испугают книжные иностранные слова, и вы не станете писать заметку, признав свою «серость». Ведь не каждый владеет столь богатым набором «умных» слов!