Л. Семенов-Спасский - Вечный бой

— Да, ваша честь. Он говорит правду.

...Суд не признал Дени виновником смерти Антона Моруа и не заточил его в крепость. Суд вынес решение: запретить переливание крови без санкции в каждом отдельном случае медицинского факультета Парижского университета.

После суда над Дени санкцию на переливание крови во Франции получить стало невозможно. В других же странах врачи предпринимали робкие попытки переливания крови животных людям еще в течение нескольких лет, до 1675 года. В 1675 году Ватикан издал запретительный вердикт — все опыты по переливанию крови в Европе были прекращены на целое столетие.

Начало новому периоду в истории переливания крови было положено английским физиологом и акушером Блонделом. В 1819 году он произвел первое в мире переливание крови от человека к человеку.

Когда стрелки часов на стене привратницкой сходились на двенадцати, ночной сторож пражской психиатрической лечебницы, что на Высочанах (Высочаны — один из районов Праги), Павел Мартинес откладывал в сторону газету, зажигал фонарь «летучая мышь» и, кликнув эрдельтерьера Джиди, отправлялся в обход территории больницы.

Его маршрут всегда был одинаков. Сначала сторож огибал административный корпус, потом сворачивал в каштановую аллею, ведущую к женскому корпусу. От женского корпуса узенькая тропинка выводила его к двухэтажному зданию для буйнопомешанных. Дальнейший путь ночного сторожа пролегал вдоль забора — мимо прозекторской и больничной часовни к лабораторному флигелю. Светящиеся окна флигеля были видны издалека, словно маячный огонь, и если бы однажды Мартинес не увидел их, он наверняка бы заподозрил неладное, как моряк, не увидевший знакомого маяка.

Больничный лаборант доктор Янский никогда не уходил из своего кабинета раньше двух часов ночи. Для пана Янского вроде бы и не существовало ни воскресных, ни праздничных дней. К своим тридцати четырем годам лаборант не успел обзавестись семьей и, может быть, именно поэтому не торопился домой. Странным был этот доктор Янский! Говорили, у него не было даже приличного выходного костюма, а все свое скромное лаборантское жалованье он тратил то на собак, то на морских свинок, то на книги, то на приборы, выписываемые из самого Берлина.

В ту весеннюю ночь воздух пахнул свежестью и сиренью. Окна флигеля были ярко освещены и распахнуты.

— Пан Мартинес! — крикнул в окно Янский и замахал рукой. — Где же вы? Джиди! — позвал он собаку. — Джиди!

Эрдельтерьер, ломая кусты, бросился напрямик к флигелю и радостно залаял.

Мартинес повесил фонарь на крюк, вбитый в балясину крыльца, и прошел в лабораторию. Во время своих ночных обходов он часто навещал больничного лаборанта.

— Какие новости, пан доктор? — спросил Мартинесг опускаясь в старое кресло с высокой спинкой. — Как ваше здоровье?

Лаборатория была заставлена штативами с пробирками, колбами, ретортами и другими неизвестными сторожу приборами. На стенах висели таблицы, нарисованные цветной тушью. Рабочий стол лаборанта был погребен под бумагами.

Янский улыбнулся:

— Какие новости, спрашиваете? А новости-то, пан Мартинес, очень хорошие. Мне, кажется, удалось проникнуть в тайну крови.

Сторож понимающе кивнул и достал из кармана куртки старую трубку.

— Это хорошо, пан доктор. Теперь вас, наверное, повысят в должности и прибавят жалованье, а?

— Не знаю. Пан Мартинес, чашечку кофе?

Джиди, свернувшись клубком у порога, поглядывал то на хозяина, то на лаборанта.

Янский зажег фитиль спиртовки, налил воду в медный кофейник.

— Девять лет адской работы, — проговорил он задумчиво, подходя к окну с кофейником в руке. — Ровно три тысячи экспериментов.

— О чем это вы, пан доктор? — встревожился Мартинес, приподнимаясь в кресле.

— Да так, ерунда!

Янский махнул рукой, поставил на спиртовку кофейник.

— Мне удалось установить четыре группы человеческой крови. По-моему, работа эта...

Он взял со стола тетрадку, взвесил ее на ладони, спрятал в ящик стола и неожиданно спросил:

— Пан Мартинес, вы что-нибудь слышали о переливании крови человеку?

— Конечно, пан доктор. Лет десять назад профессор Прохазка перелил кровь одной девушке. Об этом во всех газетах было написано. Я помню, как же...

— А что случилось с девушкой после переливания крови? Умерла?

— Да, в тот же день к вечеру.

— И теперь я знаю, отчего наступила смерть. Ей перелили несовместимую кровь.

— Но ведь в газетах писали, что кровь для девушки взяли у родной ее тетки по материнской линии.

Янский махнул рукой.

— Узы родства не имеют никакого отношения к совместимости крови... Почти сто лет врачи-смельчаки переливают кровь от человека к человеку. Бывает, человек, которому перелили кровь, выживает, но чаще — гибнет. А этого быть не должно. При переливании крови не может быть никаких случайностей.

Забулькал кофейник. Янский набросил стеклянный колпачок на синее пламя спиртовки. В лаборатории запахло свежесваренным кофе.

— В сосудах девушки после переливания несовместимой крови произошла реакция агглютинации — эритроциты, то есть красные кровяные шарики, склеились. Я продемонстрирую вам эту реакцию и заодно определю вашу группу крови, разумеется, если у вас, пан Мартинес, имеется минут пять—десять свободного времени.

— Конечно, пан доктор! — засмеялся Мартинес.— У меня вся ночь впереди.

Прихлебывая кофе из чашечки, Янский рассказывал:

— Мне удалось приготовить из крови сыворотку. Эритроциты крови вступают с ней в реакцию агглютинации, причем реакция эта всегда закономерна. Я уже сказал вам, что существуют четыре группы крови. И соответственно, четыре вида сыворотки.

Янский отставил в сторону чашечку с недопитым кофе, вынул из ящика стола небольшую фарфоровую пластинку, разделенную на четыре квадрата. В каждом квадрате стояли цифры: I, II, III, IV.

— Пластинка для практического определения групп крови. А вот и пробирки со стандартными сыворотками.

Он снял с полки штатив с четырьмя пробирками.

— Методика определения групп крови крайне проста. На каждый из квадратиков наносится по капле крови и добавляется сыворотка. Реакция агглютинации идет быстро — не более пяти минут. Дайте мне вашу руку, пан Мартинес, — попросил он.

Недоумевая, сторож протянул руку. Янский протер безымянный палец ваткой, смоченной в спирте, уколол его иглой, а когда на коже выступила кровь, собрал ее в стеклянную пипетку.

— Здесь, в этой трубочке, ваша кровь. Я наношу ее на пластинку для определения группы крови.

Мартинес с интересом наблюдал за быстрыми манипуляциями лаборанта.

— Добавляю сыворотку и, плавно покачивая пластинку из стороны в сторону, смешиваю с ней кровь.