Иван Блох - История проституции

d. Употребление духов и румян. – Проституированные мужчины, как и женщины, в изобилии употребляли пахучие мази и масла и румянились. Поэтому они носили также название «unguentati» (Катулл 56, 142). Уже издалека чувствовались их духи (Евполис fragm. 163; о). В качестве благовонной мази (Menander, Fragm. 274), употребляли обыкновенно нард (там же). Благодаря блестящим от черной мази волосам, кинед уже можно было различить издали (Мари. XII. 38).

e. Одежда. – Подобно проституткам, проституированные мужчины старались обращать на себя внимание дорогой, пестрой одеждой и золотыми украшениями. Об этом упоминается уже в законах Залевка (см. выше, стр. 320). Эсхин (Timarch. 131) говорит о «нарядных верхних одеждах» и «нежных нижних одеждах» кинед, симулировавших женское платье, а Барро в своей сатире «Eumenides» осмеивает женские моды мужчин, говорит о «partim venusta muliebri ornati stola», сравнивает таких эффеминированных мужчин с наядами за их прозрачные одежды, которым противополагает в своей «Meleagri» мужскую одежду известных viragines а lа Аталанта.

Пестрые цвета играют в одежде кинед большую роль. Шафрано-желтым (Аристоф. Thesmoph. 137), пурпурным (Anthol. Palat. XII, 185; Марц. XII, 38) и каштанового цвета платьям (Петрой. 21) кинеды отдавали предпочтение. Длинные до кистей рукава также считались признаком кинеда. У Петрония (сат. 21) кинед является в крепко поддерживаемом поясом (cinguloque succinetus) «фризовом» платье (gausapa).

Для полноты мы приведем еще следующие два поэтических описание типов кинед и их профессиональных принадлежностей. Аристофан заставляет в «Thesmophoriazusae» (стых 135 и след.) Мнезилоха сказать кинеду Агатону:

(Перев. Bonner).

(Откуда ты, милая женщина? Какой страны? – Что означает этот костюм? Как согласить шафранное платье (о, превратный, свет!) с лютней, сеть локонов с гитарой? Что общего между сосудом для мази и лентой на груди? Между зеркалом и саблей?)

Эиграмма Мириноса (Anth. Palatin. VI, 254) гласит:

(Перев. G. Thudichum).

8. Красноречие и болтливость. – Патики считались чрезвычайно красноречивыми и болтливыми, что особенно ярко описывает Аристофан, но указывают и многие другие авторы. Этим объясняется, почему, наоборот, знаменитых ораторов охотно обвиняли в мужской проституции, – как обвинял, например, Эсхин Тимарха и Демосфена. Еще Авзоний (Epigr. 45) говорит о «rhetor semivir». Словоохотливые кинеды любили проводить свое время целыми часами в женском обществе, в болтовне, и были собственно носителями скандальной хроники. Превосходно описывает это Марциал «Ш,63):

(Перев. Фета).

9. Отличительные приметы и средства для изъяснение с клиентами у проституированных мужчин. – Античные кинеды, совершенно как и современные, имели известные отличительные знаки, быть может различные, смотря по месту и времени. Знаки эти скоро становились известными публике, которая и пользовалась ими для определение кинед. Сюда относится, прежде всего, распространенный обычай показывать средний (реже указательный) палец правой руки, вытягивая его вперед; для названия его существовала довольно обширная терминология. Ситтль приводит различные названия.

Кинеда называли еще тот, на которого указывают пальцем (Аристоф. «Всадники» 1381). Таким образом, если грек или римлянин вытягивал по направлению к кому-нибудь средний палец или дотрагивался им до носа, то он тем самым молча ругал того патиком. Так, циник Диоген, например, обругал Демосфена, указав на него некоторым знакомым средним пальцем (Диог. Лаэрт. 6, 34). Таким же способом кинеды обозначали себя друг перед другом, как Стрепсиад у Аристофана («Всадники» 653), который вытягивает средний палец, чтобы признать себя тем, самым пассивным педерастом.

Затем приметой мужской проституции и средством для объяснение с клиентами считалось почесывание головы пальцем. «Развратного», говорит Сенека (Epist. 52), «выдает его походка, движение руки, иногда одно какое-нибудь слово или прикосновение к голове, пальцем (relatus ad caput digitus), и закатывание глаз». Ювенал (IX, 131–133) описывает собрание кинед «quidigitoscalpunt uno caput».

Кроме того, проституированные мужчины применяли еще известные условные знаки для приманки клиентов. Согласно интересному описанию Дио Хризостома в его первой тарсической речи, нужно допустить, что призывные звуки педерастов для приманки клиентов были различны в различных городах. В Тарсе звук, которым эти гомосексуальные «дневные сонливцы», по выражению Дио, привлекали своих клиентов, похож был на храп, причем они издавали его, как на улицах, базарах, у театра и в палестрах, так и в борделях. (Дио Хризостом, Orat. 33, стр.404). «То был дикий, отвратительный звук, музыка, которая начиналась вместе с рассветом». «Но кто же», спрашивает Дио, «издает такие звуки? Не женственный ли мужчина или кастрат? Они не всегда и не, для всякого издают такие звуки, но этой особый знак для их распознавания». Далее он рассказывает, как распространен вообще этот своеобразный носовой звук среди гомосексуалистов и мужских проституированных и что он стоит в связи с их тайными оргиями (там же, стр. 4G8-411). «Это голос не мужчины, не женщины, не другого какого-нибудь существа, а также не проститутки, когда она блудодействует; это взрыв позорнейшего преступление и бессовестнейших действий, и притом среди бела дня, при солнечном свете, среди толпы людей».

Из сатиры (IX, 36) Ювенала мы узнаем, что для посредничества между проституированными, мужчинами и их клиентами служила обширная эротическая корреспонденция.

10. Прозвища. – Многие кинеды и мужские проституированные, особенно пассивные, имели прозвища, noms de guerre, совершенно так же, как и теперь. Всего чаще среди них встречались женские имена. Уже один из авторов древней комедии, Кратип, говорит, что проституированных мальчиков правильнее было бы называть feminma (fragm. 55). Евполис (fragni. 235) говорит об одном проституированном, Филоксеносе, как о «женщине», (см. также Аристофан, Облака 679, Лягушки 934). Аристофан издевается над кинедом Клейстенесом, называя его «женщиной» («Thesmopli, 235, 574), а других эффеминированных он называет соответственными женскими именами, например, «Аминия», вместо «Аминиас», «Сострата» и «Клеонима», вместо «Состратос» и «Клеонимос» (Облака 678 и 680). Гораций (Сат. I, 8, 39) точно также называет кинеда Педиатиуса «Педиатия» (см. еще Cicero de oratore II, 68, 277). В борделях мальчиков это был, по-видимому, всеобщий обычай, что доказывает интересная сцена у Лукиана (Lucius 36):