Иван Блох - История проституции

«Как только мы подошли к квартире Филебуса, он еще за дверью крикнул громким голосом: «Эй вы, девушки, я купил для услужения вам красивого, сильного парня, урожденного каппадосийца!» Но те, которых он называл девушками, были проституированные мальчики и помощники по профессии Филебуса. Все они радостно вскрикнули, полагая, что купленный действительно был человек. Но когда они увидали, что раб их был осел, они стали грубо издеваться над стариком. «Ах, милейший», сказали они со смехом, «ты купил себе на этот раз жениха вместо прислуги? На здоровье тебе. Наплоди только поскорее деточек от этого милого брака!»

Нерон называл своего «супруга» Споруса «Сабиной» (Дио Race. 63, 13) а Гелиогабал требовал, чтобы его возлюбленный называл его не «dominus», а «domina» (Дио Касс. 79, 16).

Употребительны были и другие прозвища, частью заключавшие в себе неприличные намеки, например, «membrum virile», Приап (Ceem. Calig-. 56), Венера (там же); затем turtwilla, горлица (Сенека, Epist. 96): sponsa, невеста (Марц VI, 64, 5; Ювен. I, 78); мышка (Anthol. Palat. XII, 154); ласточка (Лукиан, de mercede conductis 33); «Ganymedes» (Петрон.) и мног. др.

11. Мужские метрессы. – Главным образом вовремя империи развился обычай типичных мужских метресс, которые по своему значению отнюдь не уступали женским, а в политическом отношении даже, быть может, превосходили их; стоит только вспомнить то влиятельное положение, которое занимали некоторые конкубины, как Виниус, Лако и в особенности вольноотпущенник Пцелус у императора Галба. Всем этим людям, из которых каждый, по Светонию (Galba 14), «был велик в известных пороках», повелитель дозволял «безвольно злоупотреблять» собою и предоставлял им громадную власть. Даже возлюбленные, принадлежавшие к рабскому сословию, часто до такой степени были господами своих богатых любовников, что можно прямо говорить о мазохизме со стороны последних. Это показывает, например, типичная сцена у Петрония (сат. 64), в которой безобразный, но обоготворяемый Тримальхио раб Крез пользуется своим господином, как верховой лошадью, и для увеселение остальных гостей угощает его пинками и положительно дрессирует его. Этим объясняется, что мужские метрессы нередко приобретали громадные богатства, как например, Филосторгос, бывший проституированный мальчик Ли циния Суры, относительно которого философ Эпиктет сказал (Diss. Ill, 17, 4), что никто не пожелал бы купить блестящую судьбу Филосторгоса такой же ценой; или вольноотпущенник, которому какой-то истерик оставил все свое состояние (Ювен. И, 58); или Тримальхио, мальчиком прибывший в Рим, где он 14 лет был возлюбленным своего господина и затем получил от него состояние сенатора (Петрон., с ат. 76).

Начало многолетней связи между любовником и конкубином часто знаменовалось настоящей «свадьбой», которая сопровождалась – совершенно как заключение брака между мужем и женой – торжественными церемониями. Такие свадьбы и венчание между мужчинами не представляли ничего редкого. Ювенал (II, 117–142) дает следующее описание подробностей такой свадьбы с кинедом.

(Перев. Фета).

В основе этого описание лежат действительные факты и события: об императорах Нероне и Гелиогабале положительно сообщают, что они публично венчались со своими проституированными мальчиками и катамитами.

Первый проституированный, с которым Нерон вступил в брак, был некий Пифагор. Тацит (Annal XV, 37) сообщает об этом. «Для него самого (Нерона), опозоренного всевозможными деяниями, все равно, были ли они дозволены или нет, не оставалось, по-видимому, больше новых преступлений, которые могли бы его выставить еще в худшем свете, если бы он за несколько дней до того не вступил в формальную супружескую связь с неким Пинагором, одним из развратной толпы, и не отдался бы ему в. жены. Императору надели фату, выставлены были приданое, брачная постель свадебные факелы; все было выставлено напоказ, что даже у женщин скрывает покров ночи»: В то время как в этом необыкновенном браке Лерон функционировал в качестве «жены», он несколько дней спустя венчался в качестве мужа с вольноотпущенником Спорусом, которого он взял себе в «жены» за сходство с любимой им P орраеа Sabina. С этой, целью он велел его оскопить, велел надеть ему платья императрицы и назвал его «Сабина». Затем свадьба их праздновалась в Греции и сопровождалась торжественными церемониями. Среди поздравлений серьезно высказывались и пожелания, чтобы брак этот благословен был законными детьми! После того Нерон жил с Пифагором, как с мужем, а с Спорусом, как с женой. – Последнего, между прочим, титуловали «повелительницей императрицей, царицей», и он получил большое приданое. На вопрос, как ему нравятся такие браки, один остроумный философ ответил императору. «Ты хорошо делаешь, что берешь себе таких жен. Жаль, что боги не захотели внушить и твоему отцу такую же страсть к объятиям таких жен», (Дио Касс. 62, 28; 63, 13, Светоний Nero 27; 29). Наконец, Нерон стал еще «женой» своего секретаря Дорифоруса, причем он публично вель себя, как невинная девушка (Свет. Nero 29). Он велел уплатить Дорифорусу 1 1/2 милл. динарий и удвоил эту сумму, когда Агриппина упрекнула его по этому поводу в мотовстве, со словами: «я не знал, что так мало подарил ему» (Дио Касс. 61, 5).

Совершенно эффеминированный Гелиогабал в своих браках с проституированными мужчинами всегда играл роль исключительно жены, причем она так ему нравилась, что он обещал врачам большое вознаграждение, если они при помощи операции сделают его женщиной! Он избрал себе супруга, велел называть себя женой, повелительницей, Августой, прял шерсть, носил на голове сетку для волос и употреблял румяна и белила. Первым супругом новой «Августы» был Гиероклес, карийский раб, прежде проституированный мальчик Гордия, отнюдь не мужественная фигура, а кинед «с гладким подбородком и светлыми локонами». Он приобрел большую власть над императором, которого часто бил за измену, что, однако, не только не ослабляло, но даже усиливало любовь последнего (Дио Касс. 79, 15). Тем не менее Гелиогабал влюбился в геркулеса-гладиатора, Аврелия Цотикуса, по прозвищу «Магирус» (повар). Когда Аврелий в первый раз приветствовал его, как «повелителя и императора», он сказал ему, «опустив глаза и выгибая шею, как девушка: не называй меня повелитель, я только повелительница». (Дио Касс. 79, 16). Затем он вступил с ним в формальный брак в присутствии свата и служил ему женой. (Ламприд, Heliogabal, 10).