Иван Блох - История проституции

Что касается речи Аристогеитона против Фрины, то автор ее был известный сикофант, у которого были конфликты с лучшими ораторами своего времени, например, с Демосфеном, так что он, вероятно, просто воспользовался процессом Фрины, чтобы столкнуться с Хипереидесом.

7. Хипереидес, две речи против Аристогары. – Как вольная птица и как любящий разнообразие друг гетер, Хипереидес естественно имел много столкновений со своими покинутыми любовницами. То же самое произошло у него и с гетерой Аристогарой (см. выше, стр. 287), которую он содержал в Пирее и которая впоследствии, вероятно, наделала ему столько неприятностей, что он возбудил против нее процесс и произнес против, нее две обвинительные речи, о содержании которых только известно из Атенея, что он указывал на ее прозвище «АрЬуа» (сардель) и упоминал Лаис и других гетер.

8. Хипереидес, речь против гетеры Микки. – Подробности о ней неизвестны.

Как образец речи против проституированною мужчины мы назовем:

9. Эсхин, речь против Тимарха. – Эсхин, известный противник Демосфена, уже по самому своему происхождению – как это можно думать на основании односторонних, правда, указаний Демосфена (речь о венке, стр. 270 и 313) – не чужд был связи с проституцией, так как мать его. Глаукотея, как говорят, рабыня, добывала себе средства к существованию проституцией и сводничеством и была всем известна в Афинах под именем «Empusa». Своей речью против Тимарха он хотел поразить главным образом Демосфена. Речь эта имеет величайший интерес в том отношении, что она представляет единственный сохранившийся пример без сомнения нередких в то время обвинительных речей против свободных граждан за мужскую проституцию, независимо от того, действительно ли она доказывает оспариваемую многими вину Тимарха или нет. Дело в том, что ко всем речам хитрого Эсхина, поскольку дело касается фактической основы их, нужно относиться, как известно, с большой осторожностью. Такой сведущий человек, как Вестерман, высказывает о речи против Тимарха следующее суждение: «Пусть Тимарх не был героем добродетели, тем не менее, самодовольный тон и стремление выставить напоказ давно забытые грехи молодости обвиняемого и втянуть в скандальную хронику Афин многих уважаемых мужей, разумеется, из противной партии, делают эту речь в высшей степени отвратительной. Она достигла, однако, своей цели: Тимарх был лишен гражданских прав». Это случилось в 345 г. до Р. X. и Тимарх с горя повесился.

Ход рассуждений в речи Эсхина вкратце следующий. На вызов связанного с Демосфеном Тимарха, Эсхин отвечает заявлением, что афиняне должны следить за строгим соблюдением законов, чтобы сохранить свою свободную конституцию. Среди законов же первое место занимают законы, касающиеся общественной нравственности, в особенности те из них, которые относятся к соблазнению мальчиков и к мужской проституции. Затем он описывает в отдельности каждый проступок Тимарха против этих законов, а его самого характеризует, как типичного проституированного и выводит отсюда его подкупность и измену, как государственного чиновника, причем не щадит и Демосфена. В заключение Эсхин просит судей осудить Тимарха, во внимание к благу государства и к общественной нравственности.

с) Эротически-порнографическая литература. (Происхождение, центры, в которых она сосредоточивала, распространение, эротически-сотадическая поэзия. Стихотворение о любовном искусств е. Рассказы и романы, статьи, эротические и скатологические стенные надписи). – Наряду с комедиями и особыми сочинениями, посвященными исключительно гетерам, существовала еще также чрезвычайно богатая эротически-порнографическая литература, обнаруживающая самые разнообразные отношение к проституции и первоначально, вероятно, вышедшая из ее кругов. Греков можно назвать настоящими творцами так называемой эротической литературы (в более тесном смысле) и порнографии. Они послужили в этом отношении образцом как для римлян и средних веков, так и для новейшего времени, наиболее известные литературные произведение которого в этой области всегда обнаруживают отголосок греко-римской эротики и заимствование тех же литературных типов и тех же родов литературы. Благодаря более наивному и свободному взгляду в древности на половую жизнь, к литературе этой относились тогда совершенно иначе, чем теперь, хотя отнюдь не было недостатка и в голосах, которые протестовали против ее распространение среди молодежи, правда, только среди нее одной. Для взрослых же порнографическая литература и порнографическое искусство, тем менее, считались опасными, что – как это решительно подчеркивает Аристотель (15, 8) – комедии и мимы, а также некоторые религиозные культы были чрезвычайно богаты эротическими и неприличными изображениями и к ним допускались только взрослые мужчины, в качестве зрителей, чтобы молиться во время празднеств и за своих жен и детей. А потому, если среди древнейших имен авторов античной порнографии поразительно много женских, то мы уже аpriori можем допустить, что дело шло о публичных женщинах, о проститутках. Ведь и самое происхождение эротически-порнографической литературы связано вообще с песнями кинед, бродячих шутов и в то же время представителей мужской проституции, и с импровизированными грязными ямбами проституток во время элевзинских таинств в честь Деметры. В «Лягушках» Аристофана (стих 1339) Эсхин упрекает Еврипида, что он заимствует свою поэзию у проституток и что он воспел «двенадцать искусственных приемов» пользовавшейся дурной славой гетеры Кирены («Лягушки, стих 1365).

Находясь в постоянной связи с проституцией – связь эта продолжала существовать и дальше, только в скрытом виде – порнографическая литература отнюдь не отрицает своего дионисьевского характера, который в достаточной степени сказывается во всех случаях, в которых она находит себе практическое применение. К таким случаям принадлежали танцы, дионисьевские празднества и last not least симпозии. Во всех трех случаях дело идет, как мы уже не раз говорили об этом, о психофизических состояниях опьянения, которые, разумеется, очень часто сопровождались половым возбуждением и половыми эксцессами. Этим объясняется тесная связь сотадически-эротических представлений и песен с пляской, религиозным экстазом и алкогольным опьянением во время симпозии. Поэтому кинеды и танцовщицы сопровождали обыкновенно свои хореографические представление неприличными песнями; поэтому же симпозии представляли самый удобный случай не только для встреч с проституированными лицами обоего пола, но и для произнесение эротических стихов и для обсуждение эротических тем в форме речей, диалогов и вопросов. Поэтому же, наконец, искусство гастрономии и общительности во время симпозий так тесно связано с искусством любить. Весьма характерно, что, например, стоик Хризипп называет «Опсологию» или «Гастрономию» Архестратоса, т. е. сочинение об искусстве по части еды, и пользующуюся сомнительной славой книгу так назыв. Филаинис о фигурах Венеры, принадлежащими к одному и тому же роду литературы (Атен. VIII, 335c-e), и что одно только имя Архестратоса уже напоминало во время симпозие о величайшей разнузданности и разврате, так как в своем сочинении о гастрономии он описал все, возможные в таком случае эксцессы (Атен. VIII, 335е). Еще яснее выступает эта связь в «Диалогах» и с «Мемуарах о симпозиях» стоика Перзагоса, в которых объявляется, что за вином уместно говорить о любовных наслаждениях (Атен. XIII, 607Ь) и делается предложение о допущении молодых мальчиков и девушек на симпозии, чтобы помешать собутыльникам заснуть. В названных сочинениях Перзагоса, кроме различного рода гастрономических удовольствий, непременной принадлежностью симпозиев называются также поцелуи (Атен. IV, 162с). А потому это отнюдь не случайность, что именно гетера (Гнафения), по образцу аналогичных философских сочинений, написала в 323 стихах «Кодекс столовых законов», в котором рассматривается также половое общение с гетерами во время симпозий и который Каллимах даже поместил в свой сборник законодательных таблиц (Атен. XIII, 585b).