Иван Блох - История проституции

Обыкновенный римский бордель назывался lupanar (Juvenal, VI, 120,131; Petron. Sat. 7; Catull 42, 13; Capitollin. verus 4 и у многих других авторов), от слова «luра»=блудница (Paetant. divin. instit. 1, 20); fornix, [1073]собственно, свод, каменный свод (например, у Ливия, 36, 23), в смысле борделя (вероятно потому, что своды часто находились в подвальных помещениях или в нижних этажах), раньше у Горация (Epist. I, 14, 21 и сат. I, 2, 30), потом у Ииетроние (7; Ргиар. 13; Juven. Ill, 156, XI, 171; Mart. I, 34, 6, X, 5, 7, XI, 61, 3); corrupiela (Frontinus De aq. 76; Cyprian, de mortalitate 15), lustrum (Horat. Sat. 1, 6,68; Cicero Phil. 11, 3, 6). Квартиры для встреч назывались imeritoriumi (FopiscMS, Vita Tacit. 10, 2) и часто находились в трактире, taverna merüoria Plaui. Menaechm. II, 3, 81; Truculent. Ill, 2, 29; Yalcr. Maxim. I, 7, 10: Yarro rde re rustica I, 2). О римских бордельных кабаках саиропае, рор i па e и ganea см. выше, стр. 131–132).

Что касается устройства античных борделей, то более подробные сведение мы имеем собственно только о римских домах терпимости. О греческих же борделях мы имеем только поверхностные описание Евбула (Атен. ХШ, 368ef), Филемона (Атен. ХШ, 569е) и Ксенарха (ib. стр. 569в), а также неопределенные указание в IV действии «Ecclesiazusae» Аристофана. Проститутки жили в одиночку в небольших или по несколько человек в более значительных борделях, где они часто стояли рядами перед дверьми совершенно голыми или в тонких прозрачных одеждах или же (как у Аристофана) лежали в окне (наши «hirondelles», ласточки). При входе в более значительный бордель, посетитель мог не торопясь осмотреть их и выбрать себе любую.

Противно тому, что мы видим в квартирах гетер, в борделях двери всю ночь были открыты и заглядывать туда мешал только пестрый занавес.

В «Ecclesiazusae» Аристофана проститутки выглядывают в окно «как ласки» (акт IV, сц. I, стих 958) и привлекают прохожих мужчин словами вроде следующих:

(IV, 2, Vers 986–989).

(Сюда, сюда, сокровище, войди ко мне и покойся в эту прекрасную ночь в моих объятиях).

Некоторые описание борделей в комедиях Плавта относятся, быть может, к Греции. Но так как они совпадают с тем, что нам подробнее известно из других источников о римских лупанариях, то мы считаем целесообразным остановиться на них именно здесь, где мы говорим об этих последних. В общем устройство римских борделей было довольно примитивное, так что их грязь, их узкие, маленькие и темные помещение с чувством брезгливости упоминаются большинством авторов. Были, однако, и лучшие дома или более элегантные комнаты в обыкновенных борделях, как это еще и теперь можно видеть в Помпее.

С interieur римского борделя мы отчасти уже познакомились из приведенного выше описание ночного посещение борделя Мессалиной. Но прежде, чем перейти к деталям, мы хотим привести еще другое знаменитое описание борделя, именно описание Петрония (Сат. 7–8).

Энкольпий заблудился, разыскивая своего друга Асцилтоса и свою квартиру. Он спрашивает встретившуюся ему старуху, как ему найти дорогу. «Она повела меня в глухое место (locum secretiorum) и, вежливо откинув занавес (centonem), сказала. «Ты живешь, вероятно, здесь». Когда я ответил, что решительно не узнаю своего дома, я вдруг увидал несколько мужчин, бесшумно расхаживающих между надписями над кельями (titulos) и голыми девками. Наконец, но, к сожалению, слишком поздно, я понял, что меня привели в бордель (fomicem). Проклиная хитрую старуху, я закрыл свое лицо и хотел убежать через лупанарий на другую сторону, как вдруг у выхода (aditu, т. е. у входа с противоположной, задней стороны борделя) мне выступил навстречу Аснилтос, такой же утомленный и полумертвый, как я. Можно было думать, что его привела сюда та же старуха. Со смехом поклонившись ему, я спросил его, что он делает в таком грязном месте. Он руками стер пот с своего лица, и сказал: «Ах, если бы ты знал, что со мной случилось!» – «Что же именно», спросил я. Продолжая смеяться, он рассказал мне следующее: «Когда я блуждал по всему городу и никак не мог найти нашей квартиры, ко мне подошел почтенный отец семейства и вежливо предложил мне быть моим проводником. Темными и кривыми улицами он привел меня сюда, сунул мне в руку монету и потребовал от меня развратного действие (stuprum). Уже проститутка получила свой асс за сданную ею комнатку, уже схватил он меня своей рукой, и если бы я не оказался сильнейшим, он бы совершил надо мной все, что угодно». [1074]

Описание Ювенала и Петропш превосходно дополнены открытым в 1862 г., после раскопок в Помпее лупанарием, снимок с которого имеется в сочинении Жаннеля [1075]и который вкратце описывает May, [1076]а более пространно – Гусман. [1077]

Этот помпеянский лупанарий расположен был в центре города, в седьмом округе, между форумом и стабианскими термами, на углу улицы, в которую с обеих сторон впадали две другие. Благодаря этому борделю, одна из улиц, Via undecima, которая тянется между Strada degli Augustali и Strada dell Abondanza, носила также название «Vico del Lupanare». Лупанарий состоит из партера и первого этажа. В партере находятся пять окружающих вестибюль узких комнат, площадью в два квадратных метра, с вделанной в стену кроватью, с рисунками и надписями, соответствующими ее постыдному назначению, содержание которых не оставляет никакого сомнения, что дело идет о публичном доме. Против входа находится отхожее место, а в вестибюле перегородка для привратницы. В верхнем этаже, по словам May, находилось более элегантное учреждение из салона и нескольких комнат, имевшее также особый вход с лестницы, которая вела на небольшую улицу Vico del Balcone (рис. у Гусмана, стр. 260). По направлению к обеим улицам тянется наружная галерея (pergul), сообщающаяся с салоном и комнатами. Последние имели только одну дверь, в коридор, поэтому они были очень темны и даже днем приходилось зажигать лампы Один бронзовый канделябр найден был в вестибюле. [1078]

На основании этих общих описаний и находок, пользуясь еще также остальными литературными указаниями, мы можем установить следующие частности, касающиеся античного борделя.

Лучшие бордели по внешности, по-видимому, не отличались от других домов; только во время освящение новых лупанариев двери их украшались, как в свадебном доме, лаврами и они освещались фонарем, который уже издали указывал посетителям места разврата (Tertullian Apologetic. 35; ad uxorem II, 6). Как известно, фонарь над дверьми еще и теперь часто служит признаком публичного дома и увеселительного кабачка.

Из описание Петрония и из расположение помпеянского борделя мы видим далее, что античные бордели имели несколько «ходов и выходов на разные улицы или из разных этажей. Во многих борделях двери ночью закрывались на засов (Sera, Марциал, XI, 45. 3) и на стук их открывала привратница (Плавт, Curcul., I, 1). Другие, напротив, были днем и ночью открыты и их отделял от любопытных взоров прохожих только занавес (cento, velum; Ювен. VI, 121; Марциал XI, 45, 3), который в лучших борделях укреплен был золотыми кольцами (Dio Cass. 79, 13) и за которым часто стояли голые проститутки, завлекая прохожих (Dio Cass., там же).