Иван Блох - История проституции

Все детали личности и образа жизни, установленные Паран-Дюшателе и Ломброзо, как характерные для современной проститутки, имеются также и у проститутки древности: корыстолюбие, набожность, обжорство, пьянство, лживость, ревность, зависть, суеверность, нахальство, бесстыдство, страсть к нарядам. Известное соответствие существует и в нравах, обычаях и жизненной судьбе их. Много тому примеров мы уже видели выше, в сообщенных нами заметках о гетерах. Подтверждение мы найдем также и в следующем обзоре, касающемся главнейших пунктов рассматриваемого нами вопроса.

1. Внешний вид (походка, косметика, одежда, украшения). – Уже издали можно было узнать проститутку по ее соблазнительной походке, о которой Овидий говорит (Наука любить, III, стр. 101, перев. В. Алексеева, изд. А. С. Суворина):

«В походке есть своего рода красота, которой пренебрегать не годится. Она или привлекает или отталкивает от себя незнакомых мужчин. Одна женщина движется грациозно, распустив платье по ветру и гордо выступая». Другая наоборот…

Аристофан описывает (Thesmophor, 1166 и след.), как проститутка при своей танцующей походке ловко приподымает платье, чтобы еще более возбуждать мужчин, бросая в то же время во все стороны молниеносные взгляды (Аристофан, Мир 752). Аристенет описывает в 4-м письме 1-ой книги поведение проститутки на улице, когда она в пурпурном платье, в сопровождении рабыни отправляется «на отлет». Он высказывает мнение, что приличная женщина не шла бы по городу в таких нарядах и не бросала бы при ярком дневном освещении таких вызывающих взглядов на проходящих мужчин. «Разве не чувствуешь ты уже издали, что она издает запах бальзама? Не слышишь ты разве благозвучного звона браслетов, которые она незаметно сотрясает, издавая ими соблазнительный звук, наподобие девушек, возбуждающих юношей, когда они захватывают кончиками пальцев складки платья у колен и притягивают руки к себе, чтобы этим знаком влюбленности привлечь их к себе? Я обернулся, и вместе со мной обернулась и она». [1089]

Привилегией проституток считалось у древних украшение своего тела или подчеркивание известных физических прелестей его, т. е. собственно косметика, которая, как специфический обычай гетер (Атен. XIII, 568а), по характеру своему была «злостна и фальшива» и «в формах и красках, политурой и драпировкой» симулировала красоту (Plato Gorgiasp. 465b, см. также Philostr. Epist. 39). Косметика была привилегией проституток, потому что только благодаря ей они – искусственно разукрашенные и прикрашенные женщины, «meretrices auratae et ornatae» (Плавт, Epidic. II, 2, 30) и «vestifa scorta» (Ювен. Ill, 135) – могли надеяться привлекать к себе мужчин и устраивать свои дела, но она нашла себе доступ и в остальной женский мир, как это ясно видно у Ксенофонта (Оесоп. X, 2 и 7). В древности ми впервые встречаемся с тем. фактом, что ежегодная «мода» определяется проститутками и, исходя отсюда, затем уже завоевывает себе почву и в мире приличных женщин. Кроме упомянутого места у Ксенофонта, мы находим тому классическое доказательство в «Epidicus» Плавта. Во второй сцене второго акта раб Эпидикус описывает новейшую моду афинских гетер и различные имена ежегодно меняющихся костюмов, которые придумывают для них сами проститутки (ut istcie faciunt vestimentis nomina; quid istae, quae vesti quotannis nomina, inveniunt nova). Они очень интересны, потому что во многих отношениях составляют аналогию позднейшим модам, частью даже современным. Здесь упоминаются: «царское платье» (regilla inducula), «платье от дождя» (impluviata), «паутинное платье» (tunica ralla, из тонкой прозрачной материи), домашнее платье (indusiata, пестрое neglige для дома крокусовое платье (crocotulla), «парусное платье» (supparum), платье цвета киновари (subminia) и т. д. Придумывая названия, их иногда производили от имен собак (cani quoque etiam ademptumst nomen). В более значительных заведениях для гетер беспрерывно изобретали новые моды и косметические средства, систематическое занятие которыми очень наглядно описывает Алексис в своей «Jostasion» (Атен. ХШ, 568а-д). Лиы цитируем по переводу Фридриха Якобса:

(Все ее мысли всегда направлены на барыш и грабеж других людей. Все остальное на втором плане. Поэтому они хитро расставляют сети и силки. Когда это принесло свой доход, они набирают себе новых проституток, которые еще чужды этим искусствам. Они их скоро приводят в такой вид, что все они становятся похожими друг на друга. Если которая-нибудь из них меньше ростом, то ей кладут сейчас пробки в башмаки; если она велика – ей делают тонкую подошву, а при ходьбе она склоняет головку на плечо, что уменьшает ее рост. Если у нее нет боков, ей недостающее заменяют валиками, и всякий, кто видит ее, хвалит полноту ее зада. Если живот ее слишком толст, то этому злу помогают фальшивые груди, как у актеров: когда выдается это место, чрезмерная толщина живота скрадывается, точно он сдавлен. Если у нее красные, как огонь, брови, их делают черными, намазывая сажей. Иная слишком черного цвета – ее смазывают свинцовыми белилами. Слишком бледным втирают киноварь. Но если у нее хоть одна часть тела прекрасна, ее нарочно обнажают. Если у нее красивые зубы, она должна с утра до ночи смеяться, чтобы люди с удивлением смотрели на прелесть ее рта. Если ей не хочется смеяться, пусть дома сидит тихо, а так она должна – совершенно как выставленные в мясной лавке для продажи козьи головы – взять в рот тоненькую палочку и, смеясь, грызть ее, хочет она этого или нет).

Косметика эллинских гетер укоренилась также в Риме, где она очень подробно описана Овидием (Ars. amat. Ill, 101–280; Remed. amor. 341–356). От его специального сочинение по этому предмету, посвященного украшению лица (Medicamina faciei), остался только отрывок в 100 стихов. [1090]Что касается деталей косметики тела, то Овидий подчеркивает важное значение для гетер ухода за полостью рта, в частности за зубами (Ars. amat. I, 515; III, 197–198, 216). Для этой цели существовали полоскания, пастилки для жевания, средства для чистки зубов (dentifrica, Гален XII, 447); в некоторых местах, употребляли для этого даже собственную мочу (Катулл 37, 20; 39, 18–21). О ношении фальшивых зубов свидетельствует Марциал (V, 43; см. также XIV, 56).