Иван Блох - История проституции

С этим нахальством тесно связаны были бесстыдство и наклонность к пошлостям, которыми отличались не только обыкновенные проститутки, но слишком часто и гетеры. Ювенал (XI, 173) упоминает о неприличных речах бордельных проституток; Марциал (X, 3) – о речах уличных проституток (foeda linguae probra circulatiricis). Первый говорит также о более, чем пикантных песнях кастаньетных танцовщиц (Юв. XI, 172). Но и знатные греческие гетеры предавались самым неприличным речам, из которых многие сохранились у Махона. Мание и Гнатена считались мастерицами на такие цинизмы (Атен. ХШ, 578–580).

Хотя среди античных проституток, аналогично современным условиям, и нельзя отрицать известного корпоративного духа (см. Алкифр. I, 39), тем не менее, они отнюдь не были свободны от зависти и ревности, которую Глицера в одном письме к Бакхис (Алкифр. Ер. I, 29) обозначает, как «столь естественную в нашем сословии» (см. также Алкифр. Ер. 1, 33). А Таис называет «обыкновенным явлением среди гетер», что они отбивают друг у друга любовников (Лук. Бес. Гет. I, 1). Характерна в этом отношении сообщенная Плутархом (Деметр. 27) сцена между Манией и Ламией и превосходное описание у Аристофана бешеной борьбы между четырьмя старыми проститутками из-за одного юноши (в четвертом действии «Ecclesiazusae») Приводимые там ругательства между старыми и молодыми проститутками, несомненно, представляли заурядное явление.

По словам Прокопа (Hist, arcan. IX, 8), Теодора в юности полна была зависти к своим соперницам и преследовала других театральных проституток самой грубой бранью.

Как о весьма обыкновенной черте проституток античные авторы упоминают об их наклонности к вину. Так, Алексис в своей «Orcbestris» (Атен. X, 441с), очевидно имея в виду гетер, говорит, что женщины уже удовлетворены, если только они получают достаточно вина. Аксионикос в своей «Philinna» (Атен. X, 442а) говорит, что в одном – можно верить женщине, а именно, что она пьет не воду. В профессиональных учреждениях, в борделях и домах гетер, о которых уже была речь выше (стр. 161–164), проститутки принимали даже очень ревностное участие в попойках; по выражению Плавта (Pseudol. I, 2) «они жадны лишь к вину». У Марциала (ХИ, 65) проститутка Филлис не желает ни денег, ни подарков, а только кувшин вина. С возрастом у гетер и проституток развивался типичный алкоголизм. Знаменитая Лаис, например, в старости превратилась в пьяницу (Атен. ХШ, 570в). Лропериий (IV, 5, 2) описывает алкоголизм старой сводницы, которая прежде сама была профессиональной проституткой. В романе Niketas Eugenianos о любви Дрозиллы и Харикла (VII, 271 и след.) наглядно описан канкан пьяной старой проститутки.

Жадность и страсть к деньгам проституток, безусловно, составляющие продукт их профессии, будут нами рассмотрены ниже, в главе об экономической стороне античной проституции.

У проституток древности, как и у современных, находит себе подтверждение тот факт, что проститутка обладает наивным благочестием, которое она удивительным образом умеет согласовать со своей профессией. Подобно тому, как в католических странах современная проститутка часто имеет в своей комнате и свято чтит изображение мадонны, так проститутка древности относилась с особым чувством к Афродитеили Венер е. В афродизиях и других религиозных празднествах принимали участие и проститутки и клали обыкновенно у ног статуи Венеры денежную монету, как жертвенный подарок (Лук. Бес. Гет., 14, 3); или же они приносили в жертву Венере и Купидону венки, букеты цветов и мази. Не только, впрочем, Венере, но и другим божествам, например Гермесу, они приносили столько венков, сколько они, по выражению Проперция, «делали шагов». Богатые гетеры приносили из своего заработка дорогие подарки или даже дарили храмам ценные статуи Венеры. Так, в одной эпиграмме греческой антологии (перев. Тудтум, II, 425) сказано:

(Пойдем мы, женщины, в храм и посмотрим на статую Афродиты, ярко возвышающуюся и искусно сделанную из золота. Ее поставила Полиархис, приобретя большие богатства блестящей красотой собственного тела).

Или же они приносили символы и орудие своей профессии (там же, II, 416).

В одной из эпиграмм Леогмда из Тарепта (там же, И, 447) две аулетриды приносят Венере свои флейты. В большинстве случаев кипрской богине посвящали зеркала, искусственные шиньоны и другие предметы, служившие украшением для гетер.

С благочестием тесно связано суеверие античных проституток, сказывающееся, прежде всего, в вере в любовные эликсиры (Алкифр. Ер. I, 37), в искусство ведьм и в любовные чары. Так, в «Первой беседе гетер» Лукиана, Глицера, у которой другая гетера, Горгона, отбила любовника, говорит своей приятельнице Таис: «Ты думаешь, Таис, что акарнаниец пойман ее прелестями? Разве ты не знаешь, что мать ее, Хризарион, ведьма, что она знает известные фессалийские заклинания и может своими чарами низвести луну на землю? Утверждают даже, что она летает по ночам. Это она дала человеку такой напиток и свела его с ума». В четвертой речи Бакхис упоминает об очень ловкой колдунье из Сирии, «бодрой еще женщине суровой наружности, которая однажды примирила со мной Фания, рассердившегося на меня без всякой причины, как Харинус на тебя. И это спустя целых четыре месяца, когда я уже оставила всякую надежду; но ее сильные заклинание снова неудержимо привели его ко мне». [1097]Большинство колдуний прибывали из Фессалии (Горации, Оды I, 27, 2; Лук., Бес. Гет., IV, 1), первоначальной родины колдовства (Апулей, И, 1), некоторые из Сирии или Фригии (Алкифр. Ер. II, 4). Эти «sagae» (Тибулл 1, 2, 44) в большинстве случаев были в то же время сводницами («sagae mulieres dicuntur feminae ad libidinem virorum indagatrices, Nonius Marcellus s. v.), применявшими свое колдовство к недоступным девушкам или изменившим любовникам. Они приготовляли любовные напитки и своими колдовскими заклинаниями и заговорами всякого рода должны были возбуждать или изгонять любовь, чтобы вызвать желанное сближение. Все это очень наглядно описано у Проперция (IV, 5, 5-20). Женщины эти, почти все сами бывшие проститутки, занимались обыкновенно своими наводившими ужас процедурами по ночам, на местах казни или на кладбищах (Горац. Сатир. I, 8; Epod. 17, 47; Проперц. III, 7, 24; Статий, Theb., IV, 445). Во времена Горация в Риме особенно славились несколько таких старых сводниц (obscenae anus) Канидия, Сагана, Вейя (Горац. Epod. 5). Поэт очень наглядно описывает их ночные заклинания. (Сат. I, 8, 19–50). В пятой Epode он описывает приготовление Канидии и ее подруг к сопровождаемому мучениями убийству мальчика, чтобы из его мозга и печени приготовить любовный напиток для ее старика-любовника, неверного Вара. Канидии посвящена также и Epode 17.