Майкл Сэндел - Справедливость. Как поступать правильно?

Некоторые исследования показывают, что студенты-афроамериканцы и испаноязычные студенты в общем набирают на стандартизованных тестах меньше баллов, чем белые студенты, даже с учетом принадлежности к тому или иному экономическому классу. Но какова бы ни была причина провала на тестах, использование стандартизованных тестов в целях прогнозирования академических успехов требует интерпретации набранных баллов в свете семейного, социального, культурного происхождения абитуриентов и уровня их образования.

700 баллов, полученные на вступительном тесте абитуриентом, закончившим плохонькую государственную школу в Южном Бронксе, означают больше, чем те же 700 баллов, полученные выпускником элитной частной школы в верхней части Ист-Сайда Манхэттена. Но оценка баллов, полученных на тестировании, в свете расового, этнического и экономического происхождения заставляет думать, что колледжи и университеты должны принимать студентов, имеющих наибольший академический потенциал. Такая оценка — просто попытка найти самый точный показатель академического потенциала каждого человека.

Реальные споры об аффирмативных действиях вращаются вокруг двух основных доводов — по поводу возмещения и разнообразия.

Сторонники довода в пользу возмещения рассматривают аффирмативные действия как средство исправления прошлых несправедливостей. Они говорят: студентам — выходцам из меньшинств следует отдавать предпочтение ради восполнения невыгодного положения, в котором эти люди оказались в результате прошлой дискриминации. Сторонники такой точки зрения относятся к приему в учебные заведения главным образом как к благу, которое дают получателям, и стремятся распределить выгоды таким образом, чтобы компенсировать былую несправедливость и ее длительные последствия.

Но довод о возмещении былых несправедливостей (или компенсации за них) наталкивается на серьезную проблему: критики указывают, что люди, получающие выгоды, необязательно страдают, а те, кто выплачивает компенсацию, редко являются теми, кто несет ответственность за разного рода несправедливость, которую ныне исправляют с помощью аффирмативных действий. Многие получатели выгод от аффирмативных действий: студенты — выходцы из меньшинств и средних классов, которые не переносят страданий, выпадающих на долю проживающих в городских трущобах молодых афроамериканцев и выходцев из испаноязычных меньшинств. Почему студент-афроамериканец, живущий в богатом пригороде Хьюстона, получает преимущество над Черил Хопвуд, которая, возможно, ведет более жестокую экономическую борьбу за свое существование?

Критики говорят: если задача аффирмативных действий — оказание помощи людям, находящимся в стесненных обстоятельствах, то аффирмативные действия должны быть основаны на классовой, а не расовой принадлежности. А если расовые предпочтения должны, по идее, компенсировать историческую несправедливость рабства и сегрегации, то разве справедливо взимать эту компенсацию с людей вроде Хопвуд, которая не играла ни малейшей роли в совершении этой несправедливости?

Способность сторонников довода об аффирмативных действиях как о возмещении былой несправедливости ответить на это возражение зависит от трудной концепции коллективной ответственности: можем ли мы вообще нести моральную ответственность за исправление несправедливостей, совершенных предшествующими поколениями? Чтобы ответить на этот вопрос, нам надо больше знать о том, как возникают моральные обязательства. Возлагаем ли мы на себя обязательства только как индивидуумы или же некоторые обязательства ложатся на нас как на членов сообществ, имеющих исторические идентичности? Поскольку мы вернемся к этому вопросу позднее, пока отодвинем его в сторону и обратимся к доводу в пользу разнообразия.

Довод в пользу аффирмативных действий как способу усиления разнообразия не зависит от противоречивых представлений о коллективной ответственности. Не зависит этот довод и от демонстрации того, что студент — выходец из меньшинств, получивший преференции при приеме в учебное заведение, лично страдает от дискриминации или неблагоприятного положения. Сторонники этого довода рассматривают поступление в учебное заведение не столько как вознаграждение, предоставляемое получателю, сколько как средство продвижения социально достойной цели.

Довод в пользу разнообразия — довод в пользу общего блага, а точнее — блага, общего и для самих учебных заведений, и для общества в более широком смысле этого слова. Во-первых, настоящий довод утверждает, что расово неоднородное студенчество желательно потому, что позволяет студентам узнать больше друг от друга, чем они узнали бы, если бы все они имели одинаковое происхождение. Расовая, этническая и классовая однородность имеет точно такие же последствия, как и приток студентов из одной части страны. И то и другое ограничивает спектр интеллектуальных и культурных перспектив. Во-вторых, довод о разнообразии утверждает, что предоставление представителям исторически ущемленных меньшинств возможностей занять лидирующее положение в ключевых сферах общественной и профессиональной жизни продвигает гражданскую цель университетов и способствует общему благу.

Довод в пользу разнообразия — один из тех, что чаще всего выдвигают колледжи и университеты. Столкнувшись с делом Хопвуд, декан Школы права Техасского университета указал на гражданскую цель, которой служит проводимая его Школой политика аффирмативных действий. Частью задачи Школы права было содействие усилению разнообразия среди техасских юристов и предоставление возможности афроамериканцам и испаноговорящим американцам занять лидирующие позиции в государственном управлении и юстиции. По этому критерию, заявил декан Школы права, проводимая его учебным заведением программа аффирмативных действий успешна: «Мы видим наших выпускников — выходцев из меньшинств в числе избранных должностных лиц, сотрудников известных юридических фирм, членов законодательного собрания штата Техас и федеральных судей. В той мере, в какой на важных должностях в Техасе есть представители меньшинств, эти люди зачастую являются нашими выпускниками» [239] Слова Майкла Шарлота, в то время декана Школы права Техасского университета, процитированные в статье: Bernstein, “Racial Discrimination or Righting Past Wrongs?”. .

Когда Верховный суд США рассматривал дело Bakke, Гарвард-колледж представил дружественному и знакомому с судьями человеку резюме по делу в защиту аффирмативных действий по образовательным причинам [240] Regents of University of Californian v. Bakke, 438 U. S. 265 (1978), приложение к мнению судьи Пауэлла, pp. 321–324. . В резюме сказано, что оценки в аттестатах и за тесты никогда не были единственным критерием зачисления абитуриентов в колледж. «Если успехи в учении были бы единственным или хотя бы решающим критерием, Гарвард-колледж утратил бы значительную часть своей жизненной силы и интеллектуального превосходства… Пострадало бы качество опыта, который предлагают всем студентам». В прошлом разнообразие означало «студентов из Калифорнии, Нью-Йорка и Массачусетса, горожан и парней из сельской местности: скрипачей, художников и футболистов; биологов, историков и знатоков древних языков; потенциальных биржевых брокеров, ученых и политиков». Теперь же колледж заботится также о расовом и этническом разнообразии: