Майкл Сэндел - Справедливость. Как поступать правильно?

Означает ли это, что колледжи и университеты имеют право свободно определять свои задачи так, как пожелают, и что любая политика приема в студенты, соответствующая провозглашенной миссии, справедлива? Если это так, как быть с расовой сегрегацией, еще недавно существовавшей в университетских кампусах на американском Юге? Оказывается, что Школа права Техасского университета была ранее центром конституционного конфликта. В 1946 г., когда в этом учебном заведении была введена сегрегация, Школа права отказала в приеме Хеману Мэриону Светту на том основании, что в Школу не принимают темнокожих. Попытки Светта оспорить этот отказ привел к знаковому делу Sweatt vs. Painter, рассмотренному Верховным судом США, решение которого нанесло удар сегрегации в высшем образовании.

Но если единственный критерий справедливости политики приема студентов — соответствие этой политики задаче учебного заведения, то что дурного или неправильного в доводах, которые тогда выдвинула Техасская школа права? Задача этой школы заключалась в подготовке юристов для техасских юридических фирм. Школа права утверждала, что, поскольку эти фирмы не брали на работу чернокожих, прием чернокожих студентов не способствовал бы выполнению ее задачи.

Можно утверждать, что Школа права Техасского университета как государственный институт ограничена в выборе задач в большей степени, чем частные университеты. И действительно, примечательные конституционные доводы против аффирмативных действий в высшем образовании связаны с государственными университетами — Калифорнийским университетом в Дэвисе (дело Bakke), Техасским университетом (дело Hopwood) и Мичиганским университетом (дело Gratter). Но, поскольку мы пытаемся определить справедливость или несправедливость, а не законность использования расы как фактора, влияющего на прием в высшие учебные заведения, различие между государственными и частным университетами не является решающим.

Частные ассоциации, как и государственные учреждения, можно критиковать за несправедливость. Вспомните сидячие забастовки, которые проводили в студенческих кафетериях в знак протеста против расовой дискриминации на американском Юге. Буфетные стойки принадлежали частным лицам, но проводимая этими людьми расовая дискриминация все равно была несправедливой. (В сущности, Закон 1964 г. о гражданских правах сделал такую дискриминацию незаконной.)

Или рассмотрим квоты на прием евреев, введенные, формально или неформально, некоторыми университетами Лиги плюща в 20-х и 30-х гг. XX в. Можно ли оправдать эти квоты морально — просто тем, что университеты были не государственными, а частными? В 1922 г. президент Гарварда Эббот Лоуренс Лоуэлл предложил ограничить до 12 % количество принимаемых в университет и сделал это во имя уменьшения антисемитизма. «Антисемитские настроения среди студентов усиливаются, — сказал Лоуэлл, — и они усиливаются пропорционально увеличению числа студентов-евреев» [244] Лоуэлл цитирует слова из статьи «Lowell Tells Jews Limit at Colleges Might Help Them”, New York Times, June 17, 1922, p. 3. . В 30-х гг. XX в. директор Дартмута, отвечавший за прием новых студентов, писал бывшему питомцу этого учебного заведения, жаловавшемуся на растущее число евреев в студенческом городке: «Рад получить ваши комментарии по еврейской проблеме, — писал этот директор. — Если мы выйдем за пределы 5–6% евреев на курсе поступивших в 1938 г., я буду огорчен так, что не выразить и словами». В 1945 г. президент Дартмута оправдывал ограничения на прием евреев ссылками на задачи учебного заведения: «Дартмут — христианский колледж, основанный для христианизации его студентов» [245] Дартмут приводит слова из статьи: Williem A. Honan, “Dartmouth Reveals Anti-Semitic Past”, New York Times, November 11, 1997, p. A16. .

Если, как предполагает приводимый в пользу аффирмативных действий довод о разнообразии, университеты могут вводить любые критерии приема, способствующие их задачам в том виде, в каком университеты определили их, то можно ли осуждать исключение из числа студентов людей другой расы и вводить направленные против евреев ограничения? Есть ли принципиальное различие между использованием расового происхождения для исключения людей на Юге США, где практиковали сегрегацию, и использованием расового происхождения для включения людей в современные аффирмативные действия? Самый очевидный ответ: в период сегрегации техасская Школа права использовала расовое происхождение как знак неполноценности, а нынешние расовые преференции никого не оскорбляют и не пятнают. Хопвуд считала отказ в приеме несправедливым, но не могла утверждать, что этот отказ выражал ненависть или презрение.

Таков ответ Дворкина. Исключение по причине расовой принадлежности, существовавшее в эпоху сегрегации, зависело от «вызывающей отвращение идеи того, что одна раса по природе своей может быть достойней другой», тогда как аффирмативные действия не связаны с подобными предрассудками. Аффирмативные действия утверждают, что, принимая во внимание важность продвижения разнообразия в ключевых профессиях, принадлежность к чернокожим или к испаноязычным американцам «может быть социально полезной чертой» [246] Dworkin, “Why Bakke Has No Case”. .

Абитуриенты, не принятые в учебное заведение, такие как Хопвуд, возможно, не считают такое различие удовлетворительным, но оно все же имеет определенную моральную силу. Школа права не говорила, что Хопвуд неполноценна или что принятые вместо нее выходцы из меньшинств заслуживают преимущества, которого недостойна она. Школа права просто говорит, что расовое и этническое разнообразие в аудитории и в зале суда служит ее образовательным целям. И если стремление к достижению этих целей каким-то образом нарушает права тех, кого не приняли в высшее учебное заведение, разочарованные абитуриенты не могут законным образом утверждать, что к ним отнеслись несправедливо.

Предлагаю тест для довода о разнообразии: может ли этот довод иногда оправдывать расовые преференции для белых? Рассмотрим случай Старретт-Сити. Этот жилой комплекс в Бруклине, Нью-Йорк, в котором проживают 20 тыс. человек, — крупнейший в США субсидируемый государством проект строительства жилья для людей со средним уровнем доходов. Комплекс был открыт в середине 70-х гг. XX в. с целью создания расово интегрированного сообщества. Эта цель была достигнута при помощи «управления составом жильцов», которое стремилось сбалансировать этнический и расовый состав сообщества, ограничив долю афроамериканского и испаноязычного населения комплекса примерно 40 % общей численности жильцов. Короче говоря, в комплексе была использована система квот. Квоты были определены не на предрассудках или презрении, а на выведенной из истории городов теории расовых «порогов». Управляющие проектом хотели избежать «порога», достижение которого вызывает «бегство белых» в другие кварталы и подрывает интеграцию. Поддерживая расовый и этнический баланс, они надеялись сохранить стабильное сообщество, разнообразное в расовом отношении [247] Отличное описание квот в Старретт-Сити дано в статье: Jefferson Morley, “Double Reverse Discrimination”, The New Republic, July 9, 1984, pp. 14–18; см. также: Frank J. Prial, “Starrett City: 20,000 Tenants, Few Complaints”, New York Times, December 10, 1984. .