Юлиус Эвола - Фашизм: критика справа

Поэтому вернёмся к основному вопросу. О «расе» Муссолини говорил часто. В апреле 1921 г. (то есть период, когда гитлеровское влияние безусловно исключено), выступая в Болонье, он связал рождение фашизма с «сокровенной, вечной потребностью нашего арийского и средиземноморского племени, в определенный момент ощутившего угрозу коренным основам своего существования». В том же году он заявил, что «историю делает раса», а в 1927 г. добавил: «Необходимо всерьёз позаботиться о судьбе расы, необходимо исцелить расу». Можно привести множество его высказываний подобного рода. В 1938 г. на общем собрании фашистской партии Муссолини, отвергая обвинения в простом подражании немцам, напомнил о них, пояснив, что говоря о племени, он «имел в виду расу». Но если в первой цитате понятие «арийский» ещё может иметь чисто расовое значение, то в прочих случаях о расе говорится излишне общо, более того, заметна явная путаница понятий расы и нации. Та же путаница присуща так называемому «Расовому Манифесту» (исключительно небрежному и поверхностному документу), где используется понятие «итальянская раса», сохранившееся и в фашистском «расовом» законодательстве 1938 г. Безусловно — это абсурд. Ни одна историческая нация не является расой. Таким образом, за исключением отдельных чисто евгенических требований, «защита расы» в подобном понимании свелась к приданию слабой этно-биологической окраски националистической позиции. Самое большее, речь могла идти об «историческом этносе», но не о расе. Более того, стоит отметить, что отождествление расы с нацией, возвеличивание тех идей, которые особо подчёркивались в национал-социалистическом коллективистском понятии Volksgemeinschaft (то есть национал-расовая общность или единство народа-расы), по сути вели к уничтожению и лишению смысла самого понятия расы, вследствие его демократизации. Как справедливо заметил K. A. Rohan, сохранялось ещё нечто, что не смогла одолеть демократия, а именно раса в аристократическом смысле: ибо обладает «расой» и бывает «породистой» только элита, тогда как народ — это всего лишь народ, масса. Путаница, порожденная отождествлением расы с нацией и введением таких понятий как «итальянская», «немецкая» раса и т. п., привела к падению этого последнего бастиона. Поэтому можно и нужно было выступить против подобного «расизма» именно с аристократических и иерархических позиций.

Второй причиной постановки расового вопроса являлась концепция «расового» сознания нации. Отчасти это было обусловлено конкретной исторической ситуацией, то есть завоеванием Эфиопии и созданием африканской Империи. В этом отношении фашистский «расизм» также имел скорее практический, чем идеологический характер. Схожим путём шло большинство европейских колонизаторских наций (особенно — англичане), которые соответствующими мерами усиливая «расовое» чувство, стремились сохранить престиж белых перед цветными и предотвратить появление бастардов и метисов. В том же духе был выдержан декрет, принятый фашистским правительством в 1937 г. Таким образом, Муссолини ограничился продолжением традиции, существовавшей до тех пор, пока демократическая идеология с её пресловутым принципом «самоопределения народов», провозглашенным самими белыми, не обратился против них же, породив волнения, борьбу за права и восстание цветных народов, вследствие охватившего европейцев психоза «антиколониализма».

В пользу Муссолини следует сказать, что его позиция в этом вопросе была ясной и последовательной. Он признавал «неизменное, плодотворное и благотворное неравенство людей» и понимал необходимость сохранения дистанции. Дальнейшие шаги в этом направлении были предприняты 18 сентября 1938 г., когда он заявил, что в итальянцах нужно пробудить «ясное, суровое расовое чувство, позволяющее осознать не просто своё отличие, но очевидное превосходство». При этом, однако, не стоит забывать, что в другой, более ранней речи, произнесенной перед восточными студентами, Муссолини выступил против материалистического и негативного колониализма, осудив тех, кто видит в колониальных владениях лишь «источник сырья и рынок дешёвой рабочей силы». Так мы приближаемся к главному. Безо всяких предрассудков, связанных с цветом кожи, следует утвердить иерархический принцип и поставить проблему узаконения права на господство определённого народа и соответствующей цивилизации. Невозможно скрыть тяжесть подобной проблемы. Действительно, рассматривая период основной колонизации, приходится признать, что эта проблема не была решена удовлетворительным образом не только тогда, когда белые сталкивались с дикарями, неграми и другими низшими расами, но, прежде всего, при завоевании народов, обладавших древней цивилизацией и традицией, например, индусов. «Белые» не смогли противопоставить этим народам ничего, кроме своей технической цивилизации, материального и организационного превосходства, а также христианства с его странной претензией на единственно верное или, по крайней мере, величайшее учение. Поэтому на практике оказалось довольно сложным реализовать иерархический принцип и «расовое сознание» (сознание расы-нации), которое давало бы право почувствовать не просто своё отличие, но реальное превосходство по отношению к другим расам. Безусловно данный вопрос никак не связан с проблемой «жизненного пространства», вероятно вдохновлённой «демографической компанией». Как мы уже говорили, количественное превосходство не даёт никакого права в высшем — этическом или духовном — смысле, поэтому известный лозунг Муссолини времён Эфиопской компании: «Вставай пролетарская и фашистская Италия!» безусловно является самым недостойным из тех, что были продиктованы его «популистскими» наклонностями. В лучшем случае можно было говорить о трудовой Италии, не прибегая к марксистскому жаргону и не распространяя соответствующий пагубный миф «классовый борьбы» на международный уровень (что на национальном уровне начал делать ещё Коррадини).

В то же время, вполне очевидно, что то состояние, до которого докатились сегодня западные нации, лишает указанные проблемы всякого смысла. С одной стороны, в современном мире сохранились лишь скрытые формы экономического колониализма, то есть зависимость цветных, «слаборазвитых», наконец-то обретших независимость, стран от иностранного капитала и индустрии (так называемый «второй колониализм», главными соперниками в котором являются США и СССР). С другой стороны, парадоксальным образом новые неевропейские «нации» всё более решительно отказываются ото всякой подлинной независимости. Ведь по сути — за исключением примитивных и действительно низших этносов — получается, что большинство неевропейских народов сбросило «колониальное» иго лишь для того, чтобы подвергнутся ещё худшей форме колониализма: экономической эксплуатации со стороны иностранного капитала. Практически отрекшись от своих вековых традиций, эти народы приняли западный образ жизни. Капитулировав перед псевдо-цивилизацией, они имитируют социальные, политические и идеологические формы белых народов, утратив всякие высшие стремления, в результате чего всё «развитие» сводится к пародическому копированию «белого» государства. В результате мы имеем всеобщую уравниловку и соперничество, идущее на крайне низком уровне и, более чем когда-либо в прошлом, обусловленное исключительно грубой силой [30] До недавнего времени интересным исключением являлась Япония, где сосуществовали традиционное общество и внешняя модернизация. Но после второй мировой войны это равновесие всё больше нарушается в сторону второго и последние бастионы рушатся один за другим. .