Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

Ирония величайшего промаха АНБ заключается в том, что несмотря на то, что агентство регулярно и широко нарушало свои предполагаемые границы и занималось неконституционным сбором информации об американских гражданах, оно действовало в рамках искаженной версии государственно-частного партнерства; оно полагалось на частных подрядчиков и требовало подчинения (или получало согласие о сотрудничестве) со стороны таких телефонных компаний, как AT&T и Version , или таких интернет-компаний, как Google, Microsoft, Facebook и Yahoo! .

Историю становления американского Левиафана можно и, пожалуй, даже нужно рассматривать как историю успеха – перед нами приверженное идее свободы общество, обеспечивающая права и защиту Конституция, рожденное с оковами государство, остающееся и эволюционирующее в коридоре благодаря этим оковам, а также эффект Красной королевы в действии, постепенно усиливающий государство и укрепляющий его способность без уничтожения ограничений, наложенных на него обществом и принятой его основателями конституцией. Можно даже утверждать, что американская история способна научить другие страны тому, как следует соблюдать баланс сил между государством и обществом. Но мы также видели, что безусловно оптимистическому прочтению истории США мешают два очень важных элемента. Во-первых, порожденная американским Левиафаном свобода обязана своим возникновением не только умному дизайну Конституции, но и в равной мере мобилизации общества. Без мобилизованного, активного и даже в чем-то дерзкого общества все заявленные в Конституции положения о защите не стоили бы больше бумаги, на которой они были записаны. Во-вторых, архитектура Конституции, в той степени, в какой она сыграла свою роль, не лишена своих темных сторон. Установленные ею компромиссы ослабили федеральное правительство и лишили его желания защищать своих граждан от деспотизма на местах, обеспечивать равное исполнение законов или предоставлять качественные и широко доступные общественные услуги, которые другие богатые страны предоставляют своим гражданам в регулярном порядке. Заметные исключения из такого «спящего» состояния федерального правительства были вызваны мобилизацией общества и иногда его наиболее дискриминируемой и обездоленной части. Парадоксально, но несмотря на такую порожденную Конституцией слабость и неспособность государства, другие его аспекты развивались вне контроля со стороны общества и других ветвей власти, становясь со временем все более необузданными. Исключительная история американского успеха, но со смешанным результатом.

В свете всего вышесказанного остается актуальным вопрос, удастся ли американскому государству, связанному тесными ограничениями, наложенными на него при основании, и порожденной ими моделью государственно-частного партнерства, справиться со встающим перед ним и постоянно усложняющимся комплексом проблем. Сможет ли оно усилить защиту своих граждан и породить больше возможностей для всего населения? Как ему добиться гибкости с помощью новых моделей, которые увеличили бы его способность и помогли бы справиться с новыми вызовами, оставаясь обузданным обществом и институтами? Способно ли общество США, не теряя бдительности, усилить свое государство так, чтобы то успешно реагировало на эти вызовы? Мы вернемся к этим вопросам в последней главе.

Весенний день в сентябре 2008 года в столице Аргентины Буэнос-Айресе выдался прохладным, несмотря на близкое лето. Паула пытается зарегистрироваться в программе социального обеспечения «Нуэстра фамилиас» («Наши семьи»), чтобы получить полагающиеся бедным аргентинцам выплаты. «Это было очень долгое ожидание, – рассказывала она социологу Хавьеру Ауйеро. – Дело тянулось с марта. Мне говорили приходить много раз, и каждый раз оказывалось, что чего-то не хватает (документа, бумаги)». Но «нужно сохранять спокойствие и терпение. Это ведь помощь со стороны государства, так что нужно быть терпеливой».

Терпение – главное достоинство тех, кто хочет получить доступ к социальным услугам в Аргентине. Летисия, еще один кандидат на участие в программе «Нуэстрас фамилиас», «стоит одна в дальнем углу зала ожидания». За последние две недели она приходила в офис трижды. «Я привыкла ждать, мне приходится ждать везде. Но самое худшее, когда говорят приходить снова, а затем еще раз… Я приходила сюда две недели назад; мне сказали прийти еще через три дня. Я пришла, а офис был закрыт. На следующий день я вернулась, и мне сказали, что в программе закончились фонды». Летисия делает вывод: «Приходится ждать, потому что так уж все здесь делается. Нужно приходить много раз, потому что если не покажешься, то ничего не получишь».

Беседа с другой опрошенной Ауйеро женщиной представляет собой блестящую характеристику отношений между аргентинским государством и его гражданами.

Мария: Тебя принимают не сразу. Никто тебя не слушает; они сидят там, но не слушают.

Интервьюер: Они не обращают на вас внимания?

М: Не знаю, может, они завтракают. До десяти часов они завтракают, пьют мате, едят печенье; много разговаривают между собой.

И: А как привлечь их внимание?

М: Никак, я жду, пока они меня не обслужат.

И: Вы просто ждете, пока на вас обратят внимание?

М: Ну да, приходится просто ждать.

И: Вы можете припомнить какие-нибудь случаи, когда кто-нибудь поднимал шум?

М: Однажды да… пациентка стала кричать, драться…

И: Какая пациентка, что-то связанное со здоровьем?

М: Нет, просто пациентка, одна женщина, которая тоже ждала.

Аргентинцы – не граждане со своими правами, они «пациенты» государства, которое может уделить, а может и не уделить им внимание. Милагрос, еще одна «пациентка», рассказала, как в таких учреждениях «дают от ворот поворот». «Там чувствуешь отчаяние, потому что [представители службы социального обеспечения] тебе говорят приходить в день Х… Говорят приходить в понедельник, а затем в среду, а затем в пятницу… а это все рабочие дни». В прошлый раз она так ничего и не получила, ушла «с пустыми руками», чувствуя себя «беспомощной», но подчеркнула: «Я тогда ничего не сказала».

Государство поступает, как ему вздумается, порождая неопределенность и разочарование, манипулируя людьми и лишая их уверенности, а людям приходится ждать и выпрашивать. Четкий распорядок отсутствуют, многочисленные исключения заставляют задаваться вопросами: «Когда откроется кабинет? Каков порядок предоставления услуги? Какие мне нужны документы?» Никто ни в чем не уверен. Многие аргентинцы говорят: «Нас отшвыривают, словно мячи».