Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

Саддам продолжил укреплять клетку норм, объявив о мерах, схожих с системой мужского опекунства в Саудовской Аравии. Женщинам разрешалось отправляться за границу только в компании родственника-мужчины. Также он заявил о том, что женщинам следует отказаться от работы и оставаться дома, но не настаивал на этом, очевидно решив, что такая мера была бы слишком непопулярной. И только уже в 2003 году назначенное США правительство уволило всех женщин-судей в Ираке на основании того, что их работа противоречит принципам ислама.

Саудовская стратегия по объединению необузданного деспотизма с тесной (и укрепляющейся) клеткой норм показалась привлекательной не только Саддаму, но и другим многочисленным режимам Ближнего Востока. Этот регион – плодородная почва для такого жуткого союза в силу нескольких предпосылок. Во-первых, это история деспотического правления. Исламские империи эволюционировали в направлении деспотизма по указанным Ибн Хальдуном причинам. Деспотическая эволюция продолжилась и даже в чем-то усугубилась при османском правлении. При этом наблюдалось несколько возможностей усиления политического влияния общества или учреждения подотчетности правителей, помимо восстаний. После Первой мировой войны на смену османам пришли европейцы. Надежды на самоуправление и независимость, усиливавшиеся в последние несколько десятилетий до этого, часто при поддержке англичан и французов, были подавлены, и на месте империи возник ряд искусственных государств-клиентов. У них было мало общего с существовавшими структурами и границами, разве что кроме склонности к деспотизму. Затем были открыты месторождения нефти, ставшей основным предметом экспорта региона. Природные ресурсы, предоставляющие огромные награды для тех, кто контролирует политическую власть, как правило, подталкивают к деспотизму, и новейшая история Ближнего Востока не исключение. Затем было основано государство Израиль с последующими конфликтами между арабами и израильтянами. Были созданы все условия для эксплуатации религии и клетки норм, в силу чего по всему региону наблюдалось возвращение деспотизма.

Мы видели, что неслучайно деспотические государства Ближнего Востока ассоциируются с усиленной клеткой норм. Вне сомнений, Саудовская Аравия – крайний случай; нет другой мусульманской страны с таким агрессивным разделением мужчин и женщин на рабочих местах. Но все эти государства вели одну и ту же игру и эксплуатировали децентрализованную структуру ислама для укрепления своей политической власти. В 1962 году египетский университет аль-Азхар, наиболее авторитетный голос суннитского ислама, издал фетву, объявляющую о том, что мир с Израилем противоречит исламу. И все же, когда в 1979 году президент Египта Анвар Садат подписал Кэмп-Дэвидские соглашения с израильским министром Менахемом Бегином, шейх аль-Азхара издал фетву с цитатами из Корана и из заключенных Мухаммедом договоров, доказывающими, что мир с Израилем действительно согласуется с принципами ислама. Когда египетские военные захотели заключить мир с Израилем, они вполне могли рассчитывать на улемов.

Экономист Жан-Филипп Платто указал еще на одно следствие таких симбиотических отношений между улемами, по крайней мере их частью, и ближневосточными деспотическими государствами. Вспомним, что, когда аль-Ваххаб стал улемом, никто его не назначал, он просто начал проповедовать и получил признание со стороны народа как религиозный авторитет и ученый человек. Он выносил постановления, и люди прислушивались к нему. Так что хотя Саудиты и получили свой Великий совет улемов, который издавал нужные им фетвы, в действительности мало что мешало кому-то другому объявить себя улемом и издавать фетвы противоположного содержания. Именно это и произошло в случае с Осамой бен Ладеном. В 1996 году он издал свою первую фетву, осуждающую положение на Ближнем Востоке, прежде всего в Саудовской Аравии, где люди

считают, что такая ситуация – это проклятье, наложенное на них Аллахом за непротивление угнетающим и незаконным действиям и мерам правящего режима: несоблюдение божественного закона шариата; лишение людей их законных прав; позволение американцам оккупировать земли двух Святынь; несправедливое тюремное заключение искренних богословов. Такое бедственное положение дел беспокоит всех почтенных улемов и ученых, а также торговцев, экономистов и выдающихся людей страны.

Фетва бен Ладена по большей части представляет собой антиамериканскую тираду, но она говорит и о его взгляде на реальные проблемы Саудовской Аравии, ее «правящего режима», и призывает к джихаду против него.

Политическая стратегия ближневосточных государств не только гасит свободу, усиливая клетку норм. Она также распространяет семена насилия, нестабильности и терроризма. Клетка норм в любом обществе ограничивает свободы, регулируя как поведение, так и дискурс – то, о чем люди говорят и как они говорят об этом. Ближневосточная клетка норм в очень большой степени затрудняет дискурс, критикующий деспота, потому что деспот утверждает, что представляет религию. Его критика превращается в критику религии. Отсюда рождается естественное стремление критиковать деспота за недостаточное следование религии и утверждать, что вы гораздо более преданны вере. Говоря словами Платто:

Когда деспоты используют религию для своей легитимизации в крайне конкурентной среде, они могут спровоцировать противодействие в форме религиозной обратной реакции, при которой правитель и его оппоненты соревнуются между собой за то, кто сильнее продемонстрирует свою преданность вере.

Именно этим и занимался бен Ладен. В его фетве отмечались «приостановление исламского закона шариата и замена его на статутное право; кровавая конфронтация с преданными богословами и правоверной молодежью». Пусть Саудиты и подмяли под себя большинство улемов, но оставались «преданные богословы» вроде бен Ладена. Как бы ни старались Саудиты, у них не получалось подмять под себя бен Ладена. Он основал социальное движение с радикальной насильственной повесткой, основанной не только на ненависти к Западу и Соединенным Штатам, но на ненависти и презрении к Саудитам и «угнетающим и незаконным действиям и мерам правящего режима».

Тот факт, что стратегия манипулирования улемами в целях Деспотического Левиафана наиболее интенсивно и успешно применялась в Саудовской Аравии, объясняет, почему движение Усамы бен Ладена оформилось именно в саудовском плавильном котле и почему пятнадцать из девятнадцати угонщиков самолетов, врезавшихся в здания в США 11 сентября 2001 года, были гражданами Саудовской Аравии. Слияние Деспотических Левиафанов и институциональной структуры ислама не только усиливает клетку норм, оно порождает терроризм, насилие и нестабильность.