Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

Отсюда можно провести параллель между тем, как Обузданный Левиафан, оставаясь обузданным, может противодействовать новым угрозам безопасности, и тем, как он может отвечать на новые экономические вызовы. Эта параллель подчеркивает критическую важность институциональных и прочих ограничений, удерживающих Левиафан в коридоре. Доверие общества к государству – отражение этих ограничений. С такой точки зрения проблема ответа АНБ и ЦРУ на новые угрозы безопасности заключалась не в расширении сферы их деятельности, а в тайном и неконтролируемом характере организации их деятельности. Предполагалось, что надзор за программами, о которых поведал Сноуден, должны были осуществлять суды по делам о надзоре за иностранными разведками, но эти суды сами функционировали тайно, и часто представляли собой не более, чем послушный бюрократический орган. Не такой уж отличный способ поддерживать узы или внушать доверие.

В главе 1 мы упомянули некоторые известные предсказания о том, в каком направлении движутся большинство современных стран – к либеральной демократии, анархии или к диктатуре. Пожалуй, самое зловещее из них – предупреждение Юваля Ной Харари о грядущей цифровой диктатуре, а система «социального кредита» в Китае или программы агрессивной слежки АБН только подтверждают такие подозрения. Но нет причин ожидать, что все страны неумолимо движутся к одному и тому же типу политической или экономической системы. Определяющим фактором их траекторий будет преобладающий баланс сил между государством и обществом. Это иллюстрирует и иная реакция датчан на те же угрозы общественной безопасности. Когда на подобные угрозы отвечают расширением неконтролируемых сил государства, то вероятность установления цифровой диктатуры возрастает. Когда те же меры принимаются на виду у всех, и общество может следить за тем, чтобы они не применялись не по назначению, баланс сил, сохраняющий государство в коридоре, подтверждается. Такое подтверждение поощряет использование новых технологий в согласии с принципами Обузданного Левиафана, даже если эти технологии и способны нарушить право граждан на конфиденциальность. То, каким образом будут использоваться новые технологии, и подорвут ли они баланс сил, – не предопределено заранее. Это наш выбор.

Трудно не только просто создать Обузданного Левиафана. Тяжелая работа требуется и для сохранения хрупкого баланса между государством и обществом, позволяющего государству оставаться в коридоре. Мы предложили несколько конкретных способов, благодаря которым общество может усилиться при растущем Левиафане. Наиболее важное условие – обеспечить мобилизацию общества. Но как достичь этого на практике? Существуют ли какие-то организационные способы помочь обществу расширить его способности и осуществлять контроль над государством и элитами? Мы верим в то, что такие способы существуют. Они связаны с выраженными в предыдущей главе идеями – отталкиваться от защиты прав граждан от всех угроз, включая угрозы со стороны государства, элит или других граждан.

Права тесным образом связаны с нашей концепцией свободы как защиты людей от страха, насилия и доминирования. Хотя основными причинами, заставлявшими людей покидать дома, были страх и насилие, доминирование – то есть неспособность людей самостоятельно делать выбор, распоряжаться своей жизнью и преследовать свои собственные цели – столь же угнетает. Права – это фундаментальный способ, каким общество закладывает в свои законы и нормы возможности для всех индивидов делать свой выбор и распоряжаться своей жизнью.

Понятие прав человека восходит по меньшей мере к Джону Локку, к отраженным в Декларации независимости рассуждениям Томаса Джефферсона о «некоторых неотъемлемых правах, в числе которых находятся – жизнь, свобода и право на счастье» и к французской Декларации прав человека и гражданина 1789 года. Современную концепцию определила Всеобщая декларация прав человека, принятая ООН в 1948 году. Уильям Беверидж предвосхитил ее идеи в своем памфлете 1945 года «Почему я либерал»:

Свобода означает нечто большее, чем независимость от произвольной власти правительства. Она означает свободу от рабского повиновения Нужде, Нищете и другим видам социального зла; она означает свободу от любого произвольного принуждения. Голодающий человек несвободен.

Всеобщая декларация прав человека использует схожие выражения:

Принимая во внимание, что пренебрежение и презрение к правам человека привели к варварским актам, которые возмущают совесть человечества, и что создание такого мира, в котором люди будут иметь свободу слова и убеждений и будут свободны от страха и нужды, провозглашено как высокое стремление людей.

Статья 23 гласит:

1. Каждый человек имеет право на труд, на свободный выбор работы, на справедливые и благоприятные условия труда и на защиту от безработицы.

2. Каждый человек, без какой-либо дискриминации, имеет право на равную оплату за равный труд.

3. Каждый работающий имеет право на справедливое и удовлетворительное вознаграждение, обеспечивающее достойное человека существование для него самого и его семьи и дополняемое при необходимости другими средствами социального обеспечения.

4. Каждый человек имеет право создавать профессиональные союзы и входить в профессиональные союзы для защиты своих интересов.

Похожее мнение высказывал и Франклин Делано Рузвельт. В 1940 и 1941 годах он заявил о «четырех свободах»: свободе слова, свободе вероисповедания, свободе от нужды и свободе от страха. В своем обращении к Конгрессу 1944 года он продолжил эту мысль и сказал:

Мы подошли к ясному осознанию того факта, что настоящая свобода личности невозможна без экономической безопасности и независимости. «Нуждающиеся несвободны». Голодные и потерявшие работу люди становятся материалом для установления диктатур.

Затем он перечислил такие существенные права, как «право на приносящую пользу и вознаграждение работу»; право на заработок, обеспечивающий необходимые пищу, одежду и отдых»; «право каждого бизнесмена на торговлю в атмосфере, свободной от нечестной конкуренции и доминирования монополий, как дома, так и за рубежом»; «право каждой семьи на достойное жилье»; право на надлежащую защиту от экономических страхов, старости, болезни, несчастных случаев и безработицы» и «право на хорошее образование». При этом ранее Рузвельт допускал ограничение некоторых из этих прав и свобод – примером могут служить интернирование японцев в 1942–1945 годах или поддержка законов Джима Кроу на американском Юге. (Один афроамериканец в связи с рассуждениями Рузвельта о четырех свободах сказал: «Белые говорят о четырех свободах, тогда как у нас нет ни одной».) То, что он задумался о важности прав, свидетельствует о том, насколько изменились настроения по обе стороны Атлантики.