Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

Последний примечательный фрагмент хартии представлял собой механизм исполнения ее положений. Он предписывал создание совета из двадцати пяти баронов, и если четырем из них станет известно о том, что король или его советники нарушили какое-либо положение, то они могут «принуждать и теснить нас всеми способами… то есть путем захвата замков, земель, владений и всеми другими способами… за исключением личной неприкосновенности». Причем прибегать к таким действиям мог любой, поскольку далее говорится: «И любой, кто захочет, принесет клятву, что для исполнения всего вышеназванного будет повиноваться приказаниям вышеназванных двадцати пяти баронов».

Такой механизм контроля так и не был установлен, а бароны с Иоанном вскоре снова рассорились. Тем не менее принципы Великой хартии как критически важные политические принципы постоянно переутверждались последующими королями и собраниями, получившими название Великих советов. К 1225 году на Великом совете налоги формально утверждались «архиепископами, епископами, аббатами, приорами, эрлами, баронами, рыцарями, свободными держателями и всеми в нашем королевстве». Значимо то, что о налогах договаривались не только обычные представители элит, но и «рыцари и свободные люди». Кроме того, магнаты и рыцари принимали решение «от своего имени и от имени своих вилланов», что предполагает более широкое участие сообщества. В апреле 1254 года это участие продвинулось на очередной шаг. Впервые от каждого шира стали избираться по два рыцаря – так начала становиться система, продержавшаяся до принятия Акта о Народном представительстве в 1918 году. Слово «парламент», по всей видимости, впервые появляется в юридическом документе от ноября 1236 года, когда некое действие было приостановлено до следующего собрания парламента в январе 1237 года. В парламент, созванный мятежным бароном Симоном де Монтфором в 1264 году без разрешения короля, впервые были призваны по два жителя каждого городского «боро» (самоуправляемого города). И хотя Монтфор потерпел поражение, установленная им структура стала нормой, а собрание рыцарей и горожан получило наименование «Палата общин», от того же корня, что и слово «община» или «коммуна», с которым мы встречались в предыдущей главе [28] В английском языке « the Commons » и « commune » соответственно. – Примеч. перев. .

Именно в этот период рыцари и горожане стали также именно избираться, а не назначаться королевскими шерифами. К середине XIV века палата общин собиралась отдельно от палаты лордов – тем самым было положено начало двухпалатной системе, характерной особенности английской демократии.

На всем протяжении эволюции английского парламента мы, фигурально выражаясь, встречаем следы или отпечатки пальцев Красной королевы. Изначально основанный по образцу народных собраний англосаксов, парламент постепенно стал более влиятельным учреждением. Примечательно, что это происходило несмотря на развитие феодализма, в значительной степени усиливавшего деспотизм короля и элит, как в других частях Европы. Еще более примечательно то, что это происходило по мере роста способности государства, что подтверждается увеличением роли кодификации и исполнения законов, реорганизацией административной структуры королевства и усилением бюрократии (о чем говорит растущее потребление сургуча). Конечно, парламент XIV века не был демократическим институтом в том смысле, в каком мы его понимаем сегодня (даже если оставить в стороне тот факт, что он предназначался только для мужчин). Даже после 1290-х годов, когда члены парламента стали избираться, он предназначался только для достаточно богатых взрослых мужчин. Парламент продолжал оставаться органом более аристократической и привилегированной части общества. И все же дальнейшая мобилизация общества и институционализация его влияния в этот период подтверждают наше предположение о том, что Англия уже находилась в коридоре и двигалась по направлению к более способному государству и способному обществу, хотя и с заметными подъемами и спадами. Такой баланс сил коренился не просто в парламенте, но скорее в структуре общества, в его критической роли при исполнении законов и предоставлении общественных услуг и в том, что именно оно инициировало перемены.

Рассмотрим одно из существенных изменений, отраженных в языке Великой хартии вольностей, – в использовании слов «рыцари» и «вилланы». Феодальное общество было обществом достаточно жесткого и в высшей степени иерархического порядка: кто-то сражался, кто-то молился, кто-то трудился. Те, кто трудились – вилланы или крепостные, – определенно находились в самом низу, в ловушке наследственного подчинения. Отношение к ним людей того времени отражает современное значение слова villain – «злодей, негодяй». На практике это означало, что вилланы и их наследники были привязаны к земле конкретных землевладельцев и связаны различными типами социальных и экономических ограничений, таких как «повинности». В Англии XIV века к ним, например, принадлежал merchet – запрет вилланам вступать в брак без разрешения господина. Разрешение обычно давалось в обмен на определенную сумму денег. Согласно другому правилу ( millsuit ), вилланы были обязаны молоть свое зерно на мельнице своего господина. Tallage был более или менее произвольно назначаемым сбором, которым периодически облагались вилланы, обрабатывавшие землю господина. Безземельные вилланы не были исключением; с них взимался chevage . Возможно, самыми обременительными были трудовые повинности («барщина»), которые вилланы обязаны были выполнять бесплатно круглый год на земле господина. Этот комплекс феодальных институтов, удушающих свободу вилланов, начал разваливаться во второй половине XIV века, на волне последствий черной смерти – катастрофической эпидемии бубонной чумы, уничтожившей по меньшей мере треть населения Европы с 1347 по 1352 год. Уменьшение населения привело к острой нехватке рабочей силы и общей дезорганизации сельской жизни. Вилланы начали отказываться выполнять трудовые повинности и подчиняться целому спектру феодальных правил. Они отказывались молоть свое зерно на мельнице господина. Они не спрашивали разрешения жениться и выходить замуж. Суды отказывались исполнять старые правила. Вилланы отныне могли апеллировать к новой системе судов и судей, установленной Генрихом II, что подчеркивало критическую роль государства в модификации и установке норм. Землевладельцы были вынуждены устанавливать новые правила держания и аренды земли, которые к 1400 году заменили большинство старых правил о наследственной крепостной зависимости. Клетка норм феодального порядка постепенно разрушалась.