Моше Левин - Советский век

История государственных и партийных институтов полна постоянной структуризации и реструктуризации: конструкции создавались, раскалывались, упразднялись и создавались заново. Но за последние 15 лет режим, напротив, стал свидетелем большей стабильности в этом отношении. Одним росчерком пера Хрущева были расформированы более ста промышленных министерств, и это стало самой примечательной антибюрократической инициативой - единственной подобного масштаба. Стоит повторить, что все они были восстановлены в 1965 году.

Институциональная проблема, которой мы здесь касаемся, - одна из характерных черт структуры - выражалась в своего рода непрерывном «залатывании», или форме «бюрократического невроза», от которого система излечивалась, только подхватывая другие болезни. Обладая большим весом и влиянием, администрация искала пути «укрощения» деспотической власти Политбюро. Бюрократический «невроз» стал способом уклониться от настоящих реформ, которые по явились на основе идеи, дорогой Сталину, что все, что нам нужно, - это «исправить» чиновников.

Все это требует некоторого разъяснения. Отслеживать капризы административной системы - не такая простая задача [141]. Несмотря на то, что она является главной движущей силой советской истории, бюрократия (и ее административная сеть) мало изучены.

Ее исследование ведет нас к самой сути системы и показывает, что бюрократия не только управляла государством, а фактически была его хозяином. Изменения в ее структуре, образе и статусе должны быть исследованы не только в рамках истории управления, но и с помощью политической «лупы», вопреки широко распространенному мнению о том, что основные политические черты системы олицетворялись партией. Еще при Иосифе Сталине бюрократия стала незаменимым соправителем, но она была неустойчивой и хрупкой сточки зрения относительной молодости структур и новизны задач. Более того, ее члены «находились под подозрением», потому что Сталин понимал и боялся ее потенциального объединения и жажды власти.

Ситуация полностью изменилась в постсталинский период: изначально отмеченная плебейскими и сельскими традициями страны, бюрократия стала полностью урбанистическим феноменом в сообществе, которое само урбанизировалось в период 1950-1960-х гг. Она прочно основалась в высших эшелонах и жестко отстаивала свое право на власть. Это высвобождение бюрократии было одним из ключевых моментов всего постсталинского периода. Государственная и партийная бюрократия положила конец случайным действиям, которые делали ее положение таким неустойчивым при Сталине. Позднее на смену сталинизма пришла абсолютно бюрократическая модель, «гарантировавшая» им quasi-монополию на всех стратегических постах власти.

Здесь мы должны вспомнить о скорости социальных изменений в 1950-1960 гг. и последующих интенсивных изменениях социоисторического ландшафта. Создание шаткой бюрократии при Сталине и ее объединение в монополистическую силовую структуру сразу после его смерти происходило в основном в аграрном обществе. Ее монополистическая позиция и дальнейшее укрепление власти предварили окончательный переход к урбанистической цивилизации. Здесь снова проявилось старое свойство российской истории, впервые описанное Павлом Милюковым и переформулированное Львом Троцким: учреждение сильного государства предшествовало развитию общества, что и позволяло первому доминировать над вторым. Но советская эпоха видела и обратное: волны успешного масштабного социального развития породили новые свойства системы и целый ряд сложно переплетенных явлений, которые в этой книге мы стремимся распутать.

Феномен бюрократии, бесспорно, станет понятнее, если у нас будет представление о ее численности, внутренней структуре и власти. Мы уже уяснили, что определение точного количества людей, служивших в государственных и других административных органах, не очень простая задача, поскольку многое зависело от критериев, используемых теми, кто их переписывал (в частности, ЦСУ). Возможно, самые лучшие данные появились в результате переписи, проведенной в 1970 г. Перечитывая эти материалы и пересчитывая результаты, можно выявить сложные, «спрутообразные» черты это го феномена. Здесь мы предлагаем краткое обобщение.

Перепись охватывала административные кадры всех государственных институтов и представляла классификацию разных головных административных структур, предприятий и организаций. Все республиканские администрации, так же как и республиканские правительства, были показаны по отдельности. Мы говорим об этом изобилии статистики просто для того, чтобы напомнить читателю о том, что она существует.

Вычислительный центр ЦСУ объяснял, что в этом случае он включил всех, кто был косвенно связан с производственной деятельностью. Там, где ощущалась двусмысленность, они шли на компромисс: например, инженер, работавший в цехе, не считался членом администрации; а инженер, сидевший в фабричном административном здании, считался, если его работа состояла в планировании и проектировании. Другую категорию составлял подсобный и обслуживающий персонал. Охранники тоже шли еще по одной категории, возможно, потому что они зарабатывали больше, чем подсобные рабочие.

На 15 сентября 1970 г. - дату переписи - весь административный аппарат состоял из 13 874 200 служащих, что составляло 15 % от общего числа трудящихся (рабочих и служащих). Руководителей и их заместителей было 4 123 400, включая все институты на центральном, республиканском и региональном уровнях. Еще одна очень важная категория объединяла «главных специалистов» и их заместителей, которые были инженерами, техниками, агрономами и так далее, исполнявшими административные функции: их было 2 080 400. Остаток поделили между бухгалтерами, статистиками, специалистами по вычислительной технике, служащими и подсобным персоналом.

Отдельно для изучения выделили один тип институтов - центральные министерства и их аналоги в республиках, а также другие важные органы такого же статуса и важности (государственные комитеты). В этих организациях работала большая часть трудящихся страны - 49 708 377 рабочих и служащих. Управляли всеми этими людьми 7 996 116 чиновников, из которых 2 539 797 принадлежали к категории руководителей [142]. Иными словами, одна треть были «боссами».

Над этим слоем располагались высшие чиновники - несколько сотен людей, отвечавших за гигантские институты. Из другого источника нам известно, что в 1977 г. существовало 32 министерства общесоюзного уровня (25 - промышленных) и 30 союзных министерств, которые относились к республиканскому уровню (10 промышленных). К этому нужно добавить около 500 институтов, которые относились к министерствам, но на самом деле были государственными органами в «автономных» республиках - они важны при изучении локальных элит, но не высшего слоя.