Моше Левин - Советский век

Перед переписью 1970 г. при указании числа служащих в государственных органах обычно фигурировала цифра в 8 миллионов из них 2,5 миллиона считались начальниками. После проведения переписи картина изменилась в более реалистическую сторону с общим итогом в 13 миллионов, из них около 4 миллиона - начальники.. Статистики правильно выделили членов центральной министерской системы в другую категорию - они действительно были правящим слоем] который состоял из шести государственных комитетов союзного уровня (науки и технологии, международной торговли, метеорологии и т. д.), 12 комитетов с двухуровневой компетенцией (союзной и республиканской) и таких органов, как КГБ, Госплан, Центральное статистическое управление, Министерство финансов и так далее. Все чиновники, возглавлявшие эти институты, были членами центрального правительства.

К этому ядру, состоявшему из глав 80 основных государственных институтов, мы должны прибавить членов Политбюро, глав партийных аппаратов (на центральном и республиканском уровнях) и партийных секретарей в регионах и столицах - группу из приблизительно тысячи человек (чуть меньше половины из них - члены Центрального комитета). Все они были основными игроками, которые заботились об интересах 2,5 миллионов человек, работавших на них. Если нас интересует правящая элита, то нам нужна первая цифра (1 тыс. человек); но если предметом нашего исследования является правящий класс, то нам скорее подходит вторая (2 500 человек). В их число входило и некоторое количество интеллектуалов, ученых и художников - некоторые из них принадлежали более узкому кругу, основная часть - более широкому. Но это находится за границами настоящего исследования.

Окружение, сформировавшее правителей.

Когда с трудом одолеваешь массу документов, относящихся к деятельности Политбюро, Оргбюро и Секретариата, поражаешься интенсивности контактов между государственными и партийными бюрократами во всех аппаратах.(Руководитель фабрики, который мог считаться бюрократом в официальном и унизительном смысле, ежедневно общался с людьми из других социальных групп - рабочими и техниками. Напротив, высшие руководители встречались с рабочими только во время официальных визитов; обычно они произносили речь, а рабочие аплодировали. Скудеть таких контактов типична для правителей , как и то, что их среда состоит в основном из бюрократов и весь политико-административный процесс идет внутри.

Именно внутри партийного аппарата, от Политбюро до партийных ячеек, основную часть времени занимали кадровые вопросы и менее важные экономические и административные тонкости. Главные вопросы решались малым кругом. Таково было окружение и деятельность, в рамках которой действовали Вячеслав Молотов, Георгий Маленков и Никита Хрущев; и она их сформировала. Глубокое знание главных элементов аппаратной «игры» было знаком их превосходства, и они показывали его для того, чтобы произвести впечатление на аудиторию или собеседников.

С другой стороны, как правило, возможность заниматься основными проблемами страны - главная задача руководителя - была полностью ими упущена. Большую часть своего времени они посвящали решению вопросов бюджета и зарплаты, подписывая десятки тысяч постановлений, подготовленных различными органами. Такая деятельность не имеет отношения к настоящему политическому руководству, а скорее напоминает работу въедливого проверяющего, который вводит себя в заблуждение, считая, что владеет ситуацией (в то время как настоящее мастерство состоит в быстром восприятии более широких реалий). В личных играх власти им обычно пригождались дополнительные навыки и умения (проницательность, коварство, способность привлекать последователей) . За этим и «страстью контролировать», поглощавшей их самые большие усилия и способности, мы можем разглядеть ущербность их политической силы и огромное желание контролировать все на всех уровнях. Мимоходом за метим, что в 1966 г. могущественный орган государственного контроля, чьи производственные затраты были больше, чем в министерствах здравоохранения и культуры вместе взятых, был расформирован Леонидом Брежневым, просто чтобы противостоять влиянию его очень честолюбивого руководителя - Александра Шелепина.

Формирование руководителей посредством их окружения было тесно связано с советским принципом, который заключался в том, что национальная экономика была государственной собственностью. Этот принцип и был источником монополистической власти бюрократии, того единственного типа управления, которое могло создать такое государство.

Административные напластования претерпели изменения в результате проводящейся в стране урбанизации. Образовательный уровень, профессионализм, уровень жизни и культурные привычки были теми факторами, которые непременно оказали влияние на внутри- и межбюрократическое функционирование. И даже если все еще создавалось впечатление, что генеральный секретарь является абсолютным хозяином (точка!), система уже перестала быть настоящей автократией. Генеральный секретарь мог властвовать в партийном аппарате (хотя он сильно зависел от него), но настоящее осуществление полномочий и реализация политики приняли форму, как уже было сказано, затянувшихся торгов между различными государственными органами.

Эти органы были знатоками манипулирования формальными и неформальными движениями власти. Их официальные и неофициальные права расширялись до тех пор, пока их возражения, контрпредложения и запросы не становились частью политической и административной процедуры, получавшей как бы соответствующий статус, о котором мы мало что знаем. Например, мы уже отмечали, что центр не мог заставить министерства планировать свою работу. Как правило, они вели себя исключительно в соответствии со своими собственными интересами.

Считая, что ничего нельзя сделать без министерств и других подобных органов, события или, если говорить более точно, мощные противоречивые тенденции заставляли руководителей системы приспосабливаться не только к меняющим ся социальным реалиям, но и к «социологии» бюрократии.Характерные черты разных направлений бюрократического мира могут быть в данном случае приравнены к «системообразующим». Государственные и административные кадры стали почти неразличимыми.

Формирование комплексных структур этого слоя является наиболее значительным феноменом. Как мы видели ранее, в 1970 г. их количество превысило 2 миллиона, согласно точным подсчетам. Их власть позволяла им диктовать свои ненасытные желания более высокого уровня жизни, большего количества льгот и даже большей власти, а также терпимого от ношения к уровню коррупции. Они стали опорой системы.