Сергей Кургинян - Суть времени. Том 2

Но тем не менее степень зависимости человека от природы, оставаясь очень большой, явным образом убывает у нас на глазах. А степень зависимости человека от неприродного, искусственного, им же созданного, явным образом увеличивается. Вот интернет возник. Возникли вторая виртуальная среда, третья виртуальная среда и так далее.

Поэтому давайте договоримся о том, что среду, в которой человек живет, мы называем искусственной — в отличие от природной среды. При этом мы понимаем, что она лишь в существенной степени искусственная, а не целиком. Тем не менее мы ее так называем, вводим это понятие, оговорив его условность.

Итак, в отличие от природной среды, искусственная среда, в которой живет человек, не саморегулируется, не самовоспроизводится. Для того чтобы ее воспроизводить и регулировать, нужны определенные человеческие усилия. Воспроизводить и регулировать эту среду должен сам человек. И это понятно. Ни создавать среду, в которой он может жить, ни регулировать ее, ни трансформировать ее, делая все более искусственной (а в этом и есть роль человека и его уникальность), человек не может один. Он делает это в обществе. Этого не может сделать отдельная человеческая особь — это может сделать общество.

Человеческие общества — это системы, обладающие определенными регуляторами.

Цель этих систем — создание, воспроизводство, развитие, регулирование искусственной среды, в которой они обитают. А также создание, воспроизводство, развитие, регулирование а) обществ как систем и б) отдельных членов общества. Поэтому целей три:

— создание, регулирование, трансформирование, развитие среды;

— создание, регулирование, трансформирование, развитие обществ;

— создание, регулирование, трансформирование, развитие самих себя.

Тип социальной системы, которая регулирует, прежде всего, саму себя, а также свою производственную деятельность, а также свою культурную деятельность, в значительной степени определяется регуляторами. Поскольку человеческое общество — это система, то тип человеческого общества определяется регуляторами, которые использует данное общество.

История — это замена обществ, использующих одни регуляторы, обществами, использующими другие регуляторы. Притом что общества, использующие новые регуляторы, в каком-то смысле должны быть более эффективными, чем общества, использующие старые регуляторы.

Человек занят, повторяю:

— самим собой,

— обществом,

— искусственной во многом средой своего обитания.

Он создает это, поддерживает и развивает.

Он создает себя как сверхсложную систему, поддерживает себя как сверхсложную систему и развивает себя как сверхсложную систему. Делать это в одиночку он не может, он делает это в обществе.

Одновременно с этим он создает (опять же вместе с другими), поддерживает и развивает общество.

И, наконец, он создает, поддерживает и развивает искусственную во многом среду своего обитания.

Ученые спорят о том, что важнее:

— создание, поддержание и развитие искусственной среды, в которой человек живет (те, кто считает, что это важнее всего, всегда говорят о доминирующей роли производственного базиса, производственной деятельности, средств производства, которые созданы для того, чтобы эту искусственную среду менять, поддерживать, воспроизводить);

— создание, поддержание, развитие общества (то, что многие называют социально-политической надстройкой);

— создание, поддержание, развитие самого человека (то, что многие, в узком смысле слова, называют культурой).

Спорящие по этому вопросу ученые расходятся только в одном — приоритете каждого из названных уровней. Настоящие марксисты говорят о приоритете базиса по отношению к надстройке. Ну, что, Маркс не понимал автономного значения надстройки в обществе? Конечно, понимал. Все ученые понимают: каждый из этих уровней автономен и самозначим, а жизнь есть треугольник из трех уровней — среда (под средой я имею в виду искусственную среду), общество, человек. Они существуют вместе, один без другого не существует.

Это триединство, разорвать которое невозможно. А извлечение одного звена из триединства — это вульгаризация марксизма или чего угодно еще. Как можно вульгаризировать Маркса, так можно вульгаризировать Вебера или теорию культурно-исторических типов?

Если во главу угла поставлен способ производства, то есть то, с помощью чего создается, поддерживается, воспроизводится и развивается во многом искусственная среда, в которой человек обитает, то общество делится по способу производства, а значит, и присвоения. И тогда говорят о формациях: первобытной, рабовладельческой, капиталистической, феодальной и так далее. Но никто, кроме вульгаризаторов, не чурается при этом самостоятельного исследования способов, которыми регулируется надстройка, общество, а также человек как кирпичик этого общества.

Ничуть не менее правомочен и достаточно эффективен способ, в котором общество классифицируется в соответствии с используемыми ими регуляторами общественной жизни. С этой точки зрения, общества делятся на архаические общества, общества премодерна (средневековые, на языке формаций «феодальные»), модерна и так далее. Этот общепринятый, очень эффективный способ научной классификации.

Что такое историческая эпоха с точки зрения такой классификации? Это эпоха, в пределах которой сосуществуют общества, организованные разными способами — как старыми, так и новыми. При этом содержание исторической эпохи создается именно самым новым типом организации общества.

Если в определенный исторический период архаики еще «до и больше», но уже возникло общество, которое регулируется премодерном, это значит, что мы вошли в эпоху премодерна.

Если премодерна «до и больше», но уже возникло общество, которое регулируется модерном, то мы вошли в эпоху модерна. И так далее.

Итак, мы установили: организация общественной жизни — это ее регуляция.

Регуляция осуществляется с помощью регуляторов.

Общество, организованное одним способом, имеет одни регуляторы; общество, организованное другим способом, имеет другие регуляторы.

В современном мире существует несколько типов обществ, отличающихся друг от друга по системе используемых регуляторов. Но главным и определяющим или, точнее, еще недавно определявшим содержание эпохи способом является способ существования, именуемый модерном. Этот способ существования, начавшийся примерно в 1500 году нашей эры, завершается на наших глазах. Соответственно, мы говорим об обществе модерна, об эпохе модерна и так далее. Это наша завершающаяся эпоха.

В пределах эпохи, конечно же, есть и другие общества. Есть премодерн, то есть общества, не осуществившие переход в модерн. Есть контрмодерн, то есть общества, желающие вернуться в очень модифицированный модерн. И есть постмодерн, считающий, что он своим отрицанием модерна как бы преодолел его.